Кто вообще магазин, неподъемными конструкциями торгующий, выше первого этажа делает? Кто до такого додумался? Это хорошо, если я, к примеру, за батончиком протеиновым забежал или пластиковую бутылочку для велосипеда мимоходом приобрел. А то еще, может быть, носочками и трусишками спортивными для нужд первостепенных закупиться решил. Тогда да, тогда количество этажей над уровнем моря значения совершенно не имеет. Особенно если в здании лифты и эскалаторы имеются. При таких подъемных механизмах что к спорту возвышаться, что от спорта низвергаться – сплошное удовольствие и приятность. Езжай себе, купленное двумя пальчиками придерживай и всем ртом от счастья улыбайся. Но мне-то не за носками! Мне-то за штуковиной, которую чтобы носками перевесить, три смены на чулочной фабрике повкалывать нужно, и эту кучу носков для взвешивания к весам на здоровенном самосвале привезти потребуется. Как? Как, я вас спрашиваю, я со всем этим, звонко громыхающим и к земле пригибающим металлоломом по эскалаторам носиться стану? В общем, постоял я в дверях магазиновых, до самого верха наконец-то добравшись, расстроился немного и даже развернуться вознамерился, да только не вышло, потому как продавец ко мне подбежал.
Радостный такой, от встречи со мной возбужденный и в том возбуждении ногами крендельки пританцовывающий. Ну я же говорю: абсолютно очевидно, что я первый, кто в истории человечества на покупку штанги с гантелями отважился. Потому так и радуется, видать, что вместе со мной, впервые купившим, он как впервые продавший на веки вечные в исторические анналы войдет. Ну да ладно, Бог с ним, пусть себе радуется, я не жадный. Грейся себе, товарищ продавец, в знойных лучах славы, от меня ярким светом исходящих, я возражать не буду. А он и не против, он и греется. Щерится во все зубы, как кот Василий, целый бидон сливок втихаря умявший, и мне на мои сомнения о транспортировке про грузовой лифт рассказывает.
– Имеется у нас, – говорит, – специальное приспособление, где не только ваши гири с гантелями поместить можно, но и самим комфортно расположиться возможным представляется. И как только поместим и расположимся, помчит нас этот чудо-подъемник, он же чудо-спускатель, в нужном вам, дорогой вы наш покупатель, направлении. Хотите, в высь заоблачную помчит, а захотите, так и вниз, до самого вашего распрекрасного автомобиля, без шума и пыли доставит. Хотя, если уж по правде, вверх не сможет, потому как мы на последнем этаже находимся, но вниз – всегда пожалуйста, куда бы вы только ни пожелали, завсегда в лучшем виде доставит.
И чтоб совсем уж мои сомнения развеять, пообещал продавец, что он самолично все железо, каковое я только прикупить пожелаю, от грузового лифта к моей машине перетаскает, своего собственного живота ради меня не пожалев. Только заходи, товарищ дорогой, только покупай! Ну что тут сказать? При таких-то преференциях и технической оснащенности сомнения мои в пыль развеялись, а решимость в бодибилдеры податься только выросла и укрепилась. Предвкушая чарующее волнение, каковое при выборе из множества товаров к любому покупателю приходит, взял я продавца под локоток и предложил «пройтись в закрома», дабы с ассортиментом самолично ознакомиться и в его лицо посмотреть.
Лиц у товарного ассортимента оказалось во множестве. Я даже растерялся, если честно. В последний раз я столько хромированного железа видел только на выставке американских ретроавтомобилей. Да и то, я так думаю, выставка та до спортивного великолепия, теперь передо мной ярко сверкавшего, малость недотягивала. Маловато было хрома на тех «доджах» и «понтиаках». Но по большому счету дело тут даже не в блеске и сиянии. Тут, в магазине, меня еще и разнообразие форм, и количество калибров в задумчивость погрузили. Ведь что такое штанга в моем понимании? Это длиннющий лом или арматурина какая, желательно из хорошей стали изготовленная, чтоб под тяжестью жизненных обстоятельств не сгибаться, на которую с двух сторон младшие братья канализационных люков надеваются. И чем больше тех люковых братьев на тот лом надето будет, тем большая, стало быть, слава тебе и спортивный почет. Вот и все, собственно. Лом и комплект чугунных блинов, черной краской окрашенных, на каждом из которых «20 кг» выпуклыми буквами написано.
А вот и нетушки! Вот и не так все теперь! Про хром и сияние я уже сказал, а вот о формах и конструкциях хитроумных еще нет. Ну так вот, если бы всякий, кто последний раз штангу тогда видел, когда ее Жаботинский на Олимпиаде в Мехико под самый потолок закинул, сейчас на все это богатство посмотрел, то не в каждой железке штангу признать смог бы. А уж от гантелей, которые каждому, с мое пожившему, никак иначе, кроме как двумя чугунными шариками, между собой ручкой соединенными, не представляются, тут ничего не осталось от слова «совсем».
