Вот ровно таких ямок я и натопал. На целый медвежий микрорайон натоптал. «Нехорошо это! Ой, нехорошо! Не по-соседски, – подумал я. – У людей же туда персональные авто проваливаться начнут, и разговоров потом не оберешься. Да и медведей наверняка не все любят. А потому, дабы неприятностей избежать, нужно мне с бегом срочно заканчивать. Непременно нужно». Подумал так, в затылке почесал и в сторону дома на хрустящих ногах неспешно поплелся.
А с бегом все. С бегом как с не оправдавшим надежд, на него возложенных, покончил, ни одной секунды не сожалея. Да.
Немного погодя посидел я, еще раз о стройной фигуре, безвременно меня покинувшей, помечтал, в голове мыслями покрутил, метод ее возвращения придумывая, и наконец-то сообразил: гантели. Гантели же – вот соль и истина всякого похудения! Ведь не обязательно же как конь заполошный по родным просторам носиться, для того чтобы стройность молодецкую своему организму возвернуть! Можно же гантельками пожонглировать, гирьками в воздухе молодецки поиграть или на худой конец штангу от груди в жиме лежа в сторону неба потолкать. И бегать при этом не нужно же! Совсем не нужно. Это же все равно как утренняя гимнастика, к которой когда-то из каждого советского радиоприемника уважаемый диктор Николай Лаврентьевич Гордеев под бодрый фортепьяновый аккомпанемент всю нашу страну принуждал. Правда, если честно и по моему личному мнению, лучшей частью этих пятнадцати минут, в которых команда: «Сели – встали, сели – встали» – время от времени перемежалась требованием: «Ниже! Еще ниже, товарищи!», была фраза: «Зарядка закончена, приступайте к водным процедурам».
Но не это тут главное.
Главное то, что так получается, будто все триста миллионов жителей необъятного СССР здоровье свое прямо у себя дома и укреплять, и множить могли, на улицу для этой надобности не выбегая. Ну ведь не зря же гражданам эти команды товарищем Гордеевым каждое утро именно в радиоточку слались, которая метровым проводом к настенной розетке подключена была? С таким коротеньким проводком с ней по улицам не очень-то и побегаешь. Не бумбокс какой, японскими умельцами произведенный. Ее, радиоточку эту, даже в соседнюю комнату перенести было затруднительно. Ну если, конечно, в той соседней комнате своей розетки не было. А значит, так получается, что советские теоретики от спортивной медицины и физкультурной методологии все до самой мелкой мелочи рассчитали и тебе, дорогой советский труженик, ни в какие марафоны за стройностью ног убегать-то не нужно. Все же прямо на дому легко и непринужденно проделываться может. Ну а то, что для трех сотен человеческих миллионов, среди которых и я когда-то народился, хорошо, то и мне во всей красе и полноте смысла приличествует.
Так что тут велосипедов изобретать не нужно, дорогой товарищ Семёныч, тут к истокам вернуться нужно и, пользуясь наработанным опытом прошлых поколений, с большим успехом вернуть себе утраченную стройность. Ну а поскольку времена сильно вперед шагнули и цивилизация до невиданных высот взлетела, то прекрасное наследие советских спортсменов-надомников следует немного улучшить и к позиции «поднимите руки вверх, поставьте ноги на ширине плеч…» еще и гантельное утяжеление прибавить. В таком случае результат обязательно не в пример лучше будет. «Это же отличный вариант! – подумал я. – И что я с этим бегом пристал?! Вот же что нужно срочно делать! Нужно тяжести в руки схватить и, от родимого дома далеко не отбегая, в разнообразных гимнастических экзерсисах тело свое поутруждать. И тогда-то самоё тело, значится, от лишних килограммов очень быстро избавляться будет. И практично, и польза налицо, и легкие наверняка не взорвутся».
«Тяжелая атлетика – наше все», – решил я и по окружающему пространству глазом повел в надежде для той атлетики что-нибудь по-настоящему тяжелое подобрать. По непонятным причинам гантелей и штанг дома не оказалось. Вроде и дом приличный, и всего остального в достатке, а вот гантели и штанги не просматривались. Из тяжелого наличествовали разве что телевизор семидесяти пяти дюймов от роду, большущий диван, обитый бежевым флоксом, и мой собственный характер. Телевизором в поднятии тяжестей упражняться было несподручно, потому как широк он был и громоздок, а еще из-за скользкого пластика своего корпуса все время из рук выскользнуть норовил и на что-нибудь из нужного своим жестким углом приземлиться. На мою ногу, к примеру.
