Однозначно первый закон торговли «Покупатель всегда прав!» вертелся, а иначе он бы весь словарь своих мыслей обо мне вслух во всеуслышанье выдал. А еще, я так думаю, схема эвакуации в чрезвычайных ситуациях ему явилась, отчего он во все стороны головой в поисках ближайшего выхода усердно вертеть начал, потому как, видимо, спастись захотел чрезвычайно. Однако, не найдя выхода, он, и это я понял по его дальнейшим действиям, явил своему внутреннему взору инструкцию по пользованию штангой. В инструкции той почти сразу за пунктами о том, что штанга – это объект повышенной травмоопасности и что в стиральной машинке ее стирать нежелательно, черным по белому было прописано, что сие изделие тяжелой промышленности в целях транспортировки и компактного хранения можно и нужно разбирать на составные части. И даже схемка наглядная прилагалась, где с хорошим художественным вкусом было тщательно прорисовано, в каком месте и какую гайку следует открутить, чтобы ломоподобный гриф от круглых блинов отключился. И так эта замечательная штанга разбирается, что каждую отдельную часть и нести удобно, и купить по отдельности возможным представляется.
Купить по отдельности уже не получилось бы, потому как я за всю штангу уже целиком заплатил. По той же причине не донести ее до моей машины всю без остатка вариантов также не было. Ну, разве что деньги мне назад вернуть. А где вы такое видели, чтобы добропорядочная Торговля с доверчивого гражданина деньги сначала получала, а потом вот так вот запросто ни с того ни с сего брала и возвращала? Да ни в жизнь! Продавец или менеджер какой, если он невзначай пупок надорвет или позвоночник, упаси, конечно же, Боже, в трех местах искривит, так в этом же ничего страшного для Торговли нету. Ну, если честно, немножечко страшного, конечно же, есть. Менеджер же – он не то чтобы совсем бесплатный, ему же худо-бедно платить приходится, а это, как ни крути, завсегда убытки. И оттого оно, может быть, даже и лучше, если менеджер из-за непомерной тяжести бытия на Торговлю обидится и в другое место жить и работать пойдет. Оно, может быть, даже и экономия. А вот если ты замечательные деньги, уже полученные и поглубже в кассу упрятанные, взял да и вернул, так какая же тут экономия? Это же не убыток даже! Это уже целая трагедия с разорением! А разорения Торговля себе никак позволить не может и потому деньги покупателям возвращает с трудом и неохотно. И то если к ней, к Торговле этой, заряженный револьвер приставить. А по-другому совершенно никак.
Ну так и со штангой моей – уплочено, и потому, дорогой товарищ продавец, тащи ты эту штангу с глаз магазиновых подальше, даже если для этого смертью храбрых погибнуть придется. И он, бедолага, во всей этой логике хорошо разбираясь, сидел и тому радовался, что инструкцию штанговую вспомнить сумел и теперь транспортную задачку с тяжелым металлом на раз-два решить сможет, ни разу при этом не умерев.
Лицом просияв и пот со лба утерев, он на своем конце грифа за здоровенную гайку ухватился и, натужно хрипя, провернуть ее попытался. Напрягся весь. Жилками на шейке вздулся и глазками слегка вылупился. Хрипит, и чувствуется, что в глубине души вновь непристойным матом на меня и штангу ругается. Но гайка-то ни в какую! Ни на миллиметр не стронулась. Тогда мальчик свою гайку в покое оставил и к противоположной, той, что на моей стороне грифа, отправился в надежде, что она не так сильно завинчена и что, если удача таки придет и она таки открутится, штангу хотя бы с половиной блинов уже кое-как перенести можно будет. Но нет, не свезло. И вторая гайка на все его потуги поддаваться не захотела. Отказывалась напрочь. Он еще три минуты пыхтел и почти кровавым потом обливался, а потом бросил эти танталовы муки и на меня жалостными глазками, от напруги на хорошем выкате расположившимися, посмотрел. «Ничего типа, дорогой ты наш товарищ, сделать не получается, и потому нужно ее, заразу такую, уж как-нибудь в собранном состоянии катить». Судьба, видать, такая.
Я, всю трагедию продавцовых страданий чистосердечно переживая, все ж таки предложил ему гайку против часовой стрелки покрутить попробовать, потому как то, что он сейчас с таким усердием вытворял, как раз-таки не «открутить», а «закрутить» называется.
Продавец, до этого, видимо, никогда с гайками, болтами и гаечными ключами дела не имевший, на меня недоверчивыми глазами посмотрел, но действие, мною предложенное, все же испробовал. И о чудо! Гайка легко поддалась, тем самым его шансы под весом штанги до смерти надорваться практически к нулю свела. И вторая, как это ни удивительно, тоже легко открутилась, и парень, в конце-то концов демонтаж закончив, с видом победителя республиканской олимпиады по математике широким жестом указал мне на разукомплектованную штангу. Типа вот, готово, можно уносить. Ну, уносить так уносить. Я от слов своих отказываться не привык и потому со всем старанием принялся продавцу помогать – железо, уже в мою полную собственность перешедшее, по одной единице к грузовому лифту перетаскивать.
