Ну вот и Сергей, заявив, что он «вовнутрях ни в жисть не останется», этот незамысловатый девайс к лебедке в нужном месте подключил и, в сторонку отойдя, кнопку «тяни как следует» большим пальцем притиснул. Обороты двигателя в УАЗике малость присели, но лебедка, плавно смотав свободно висевший трос, без особой натуги принялась задирать передок УАЗика к небесам. Медленно, но уверенно. Сначала она выбрала длинный ход передних амортизаторов, позволяя колесам по-прежнему касаться бренной земли. При этом морда УАЗика уже гордо взирала ввысь, демонстрируя небесам радиаторную решетку, украшенную эмблемой острокрылой чайки в круглом ободке.
Немногим позже передние колеса, оторвавшись от земли, начали взмывать ввысь вслед за радиатором, знаменуя этим фактом почти полную победу американской лебедки над русским неверием. Затем УАЗик, установленный на «нейтралку», подкатился задними колесами ближе к дубу и изготовился расстаться с бренной поверхностью всем своим тельцем. Двигатель гудел по-прежнему ровно, снабжая лебедку нужным количеством электричества, а вот она, лебедка, нагруженная уже тремя четвертями веса отнюдь не маленького автомобиля, начала издавать натужное гудение, формируя тем самым предпосылки к радостной победе инженерного критика Романа.
Понимая, что спор может быть проигран, со словами «Ничего, ничего!» Серёга изо всех сил отжал кнопку номер два, тем самым добавив лебедке каких-то тайных, до того не использованных ею сил. Натужно гудеть лебедка не прекратила, но в процессе отрыва УАЗика от земли совершенно очевидно явилась какая-то новая мощь, которая ни на секунду не давала сомневаться в том, что лебедка таки справится. И она справлялась! Отработав всю длину задних амортизаторов, огромные катки сорокового радиуса сначала несмело, всего на пару миллиметров, оторвались от поверхности, но потом, не прерывая своего плавного движения ввысь, сантиметр за сантиметром начали возноситься в небеса.
И вот тут, наверное, как раз и следовало бы остановиться. Ну куда уже больше-то? Ну оторвал от земли на дециметр, и хватит! Доказал же, что не зря деньги на это американское чудо потрачены. Утер же уже нос сомневающемуся спорщику. Ан нет, победа должна быть полной и безоговорочной. Чтоб не говорил потом, что всего-то на чуть-чуть и приподнял. А чуть-чуть, как всякому известно, совершенно не считается! Потому, улыбаясь широкой улыбкой олимпийского триумфатора, Серёга жал и жал на обе кнопки поочередно, продолжая задирать УАЗик все выше и выше. В конце концов ульяновский внедорожник взмыл почти что до облаков, оторвавшись от земной поверхности больше чем на метр. Можно было бы, конечно, и выше, потому как длины кабеля у пульта хватило бы на то, чтоб задрать УАЗик до уровня десятиэтажного дома, но сук неумолимо приближался к переднему бамперу, и доводить автомобиль до столкновения с толстенной веткой совсем не хотелось.
Отпустив кнопки пульта и с удовлетворением оглядев подвисший УАЗик, Серёга победно и слегка высокомерно посмотрел на оппонента, поинтересовавшись тем, есть у него еще хоть какие-либо сомнения и кто из них теперь «лох». Вопрос прозвучал риторически, поскольку кто теперь «лох», УАЗик, висящий на дереве, удостоверял окончательно и бесповоротно. А висел он, надо сказать, совершенно эпично. Всякий здравомыслящий человек понимает, что нормальное положение для автомобиля – это когда он всеми своими колесами в твердую поверхность упирается. Всякие прыжки с трамплинов и кувыркания через крышу в расчет не берутся, и их можно отнести на слабость ума водителя или неприятное стечение обстоятельств. Во все остальные времена автомобили от грунта отрываться не привыкли. И уж если решаются на такой трюк, как в воздухе своими колесами свободно побултыхать, то исключительно для ремонта, будучи на надежный подъемник поднятыми. Да и то строго в горизонтальной плоскости, чтоб, упаси Боже, на бок не завалиться и с того подъемника эпично не сверзиться. А тут что? Огромная туша изумрудно-зеленого бегемота, поблескивая отмытыми и отполированными боками, повисла на тоненьком стальном тросике и, утробно урча все еще работающим двигателем, медленно, очень медленно вращалась вокруг собственной оси. Картина, своим сюрреализмом и полной фантасмагоричностью достойная кисти какого-нибудь Босха или Дали.
Восторженные рыболовы, признав полную и безоговорочную победу Серёги, УАЗика и лебедки, решили такое знаменательное событие отметить и непременно за здоровье американских инженеров «полтинничек принять». За тем и двинулись к столу, на время утерявшему своих посидельцев. Серёга же остался у зависшего автомобиля, в растерянной задумчивости рассматривая своего верного мастодонта, подвешенного на дереве как непомерных размеров новогодняя игрушка. Рыболовная артель, уже было дошедшая до места возлияния, поняв, что Сергей выпивать за победивших американцев не желает по причине своего отсутствия, вопросила у последнего о том, чего он там замер, как три тополя на Плющихе.
– Не разматывает, – сообщил им медленно бледнеющий Серёга.
