– И как ты, проныра этакая, сообразил, что нужно мозгу кислородный укорот дать? Что, – говорит, – ракалия ты продувная, такого учудил для того, чтобы со своим непосредственным начальством увидеться? Небось, – говорит, – голову в бочке с огуречным рассолом наподольше притопил? Или, может быть, дыхание старательно задержал, личиком в пуховую подушку как следует уткнувшись? Или, сознайся-таки, ты прямо сейчас в аутоэротическом удушении сладостные конвульсии организмом вытворяешь, будучи в стенном шкафу на галстуке за шею подвешенным? А?
Посмотрел на Аштавару еще внимательно, добрыми глазами улыбнулся и, ответа не дожидаясь, сообщил:
– Да, собственно, брат-йог, и неважно это на самом-то деле. Пришел и пришел. Смог и смог. Рассказывай, за каким таким рожном приперся и уважаемых божеств от решающей турнирной партии своим недоразумением отвлекаешь?
Поначалу йог наш растерялся, конечно же. Ну откуда он знать мог, что именно сегодня слону такая удачная банка подвернется и он своим седалищем чрезвычайно важные знания в аюрведическую науку привнесет? Не знал, конечно же, а потому и не подготовился. Не припас нужного количества вопросов и пожеланий, с какими непосредственно к САМОМУ обращаться следует. И потому стоял Аштавара, ножками священные небеса попирал и стеснительно помалкивал. Думал усиленно, о чем бы таком спросить, чтобы с ответами к нему просветление чрезвычайное пришло и его на всю оставшуюся жизнь хватило. Но от неожиданности незапланированной встречи найти ничего разумного для вопрошания не смог, кроме как разве что того самого просветления в чистом виде прямым текстом вымолить.
– Ты, – говорит, – великий Шива, все знаешь, все умеешь, всем повелеваешь, а потому, будь другом, не откажи и дай мне вот прямо теперь просветление, про которое мы там, на Земле-матушке, уже который год всем йоговым сообществом мечтаем, но достигнуть никак не можем.
Нет, ну некоторые, конечно, говорят, что уже достигли. Давно типа достигли. Говорят, а сами все время рожицы постные корчат, на вопросы не отвечают и тихонько через нос дышат. Типа отстаньте, заразы, не видите, что ли, что мы в нирване пребываем и с вами, желтыми земляными червяками, ничего общего иметь не можем? Да только не верим мы им. Почти всем не верим. А все потому, что эти нирванутые по ночам, как только все для ночевки по кельям расползутся и позасыпают, к холодильнику ползают и потихоньку сырые сосиски жрут. Без хлеба! А разве оно такое возможно, дорогой товарищ Шива, чтоб йог, в полнейшем просветлении пребывающий и пищей духовной насыщаемый, еще и сосисок по ночам вожделел? Я так думаю, что такого быть совсем не может.
Так что, – продолжил Аштавара, – ты теперича, как самый великий и всемогущий, дай мне такого просветления с озарением, чтоб я, значится, и носом замысловато дышать мог, с постной мордой на подушке восседая, и сосисок сырых при этом не хотел совсем и одной только праной насыщался. Чтоб, стало быть, смотрели все остальные на меня и тебя, такого великого и красивого, во все горло восхваляли.
Попросил так, глазки прикрыл и ручонки пошире развел, чтобы все, что сейчас великий и могучий Шива от щедрот своих отсыпать изволит, прихватить получилось.
– Ах да, – спохватился, – ты еще вот чего… Ты еще расскажи, кто чемпионом мира по футболу в 1994 году станет. Очень меня этот вопрос интересует и неизвестностью своей терзает.
Шива макушку свою всей пятерней почесал, задумчиво промычал: «Ну-у-у-у, это можно, наверное…» – и только было руки над Аштаваркой воздел, чтобы всем запрошенным преданного йога наградить, как все это представление закончилось. Просто растворилось в воздухе, даже следа за собой не оставив. Хлоп, и как будто не было кущей райских, дерева бодхи и грозного Шивы, желающего своего последователя просветить как следует. И Ра вместе с шахматной доской в неизвестном направлении исчез. Быстро и без остатка.
И вот в чем причина, друзья мои – слон приподнялся.
Остатки жирного соуса из банки выскреб, с довольным урчанием вовнутрь потребил, кончик носа, которым до того в банке ковырялся, как следует ртом облизал и решил сходить тот самый мусорный бак еще раз осмотреть. Повнимательнее. А ну как и вторая заветная баночка, им ранее не замеченная, лежит там теперь и его дожидается? Ну а как привстал, так, значит, на Аштавару своим авторитетом давить перестал, и тот, инстинктом выживания в светлое будущее влекомый, свежего индийского воздуха всей грудью чисто инстинктивно вдохнул. Ну а с кислородом, широкой волной в организм хлынувшим, мозгу его всякие странные картины выкаблучивать нужда отпала полностью. Чего уж теперь? Знай себе дыши и реальными событиями наслаждайся.
