Йог, до того в половинке шага от заветного счастья находившийся, глаза с трудом разлепил и с некоторым трудом зеленые пятна, перед его взором плавающие, в единую картинку родных джунглей скомпоновал. А как скомпоновал, так серый силуэт слона-отщепенца, от него вдаль убывающий, и разглядел. Разглядел и как человек без двух минут просветленный об истинной причине своей судьбоносной встречи с Шивой-разрушителем догадался. Как, впрочем, и о причине такого резкого расставания с ним так же быстро сообразил. Обрадовался, конечно, что единовременно и выжить, и с верховным божеством своего собственного мировоззрения повидаться получилось, но и расстроился, безусловно, оттого что про футбольный чемпионат ничего узнать не успел. Но тут уж делать нечего, получилось так, как получилось.
Аштавара головой для прояснения мыслей малость покрутил, тюрбан при этом на землю сронив, в сторону убывающего слона сухоньким кулачком погрозил, сволочью и сукой его обозвал, полотенечные трусы на бедра как следует подтянул и к своим собратьям по йоге помчался. Новыми знаниями делиться.
Те, конечно, не сразу поверили.
– Врешь ты все, – говорят, – штафирка цивильная! Неужто, – говорят, – от банальной слоновьей попы простому трудовому человеку такое счастье привалить может? Да ни в жисть не поверим, – говорят, – пока сами на себе такой чудесной методы хотя бы раза по три не испробуем!
Ну и, понятное дело, пошли того самого слона искать, чтобы каждому на всевысочайшую аудиенцию хотя бы по разику смотаться. Нашли, конечно. Чего его искать-то? Он же завсегда у помойки городской крутится. Приходи и бери еще тепленького. Вот только не получилось тепленьким взять. Он, длинноносый, как только толпу худощавых йогов, к нему с выпученными глазами несущихся, углядел, так сразу недоброе заподозрил и хоботом в мусорном ящике шариться перестал. Перестал и задние ноги напружинил, на них присев немного, а уши, чтоб в случае побега с аэродинамикой все нормально было, к округлому тельцу как следует прижал. Это, стало быть, для того, чтобы, если вдруг случится какая неожиданность, он быстренько с места сорваться мог, а уши в таком разе своими парусами излишнего сопротивления с атмосферой не создадут и его стремительному бегу не помешают.
Но все ж таки сразу не сбежал. Решил кино с чернявыми индусами до конца досмотреть. Ну а уж когда сорок два человека в половинках простыней, на головы намотанных, его со словами «Моя прелесть!» за попу хватать начали, он конца дожидаться-таки не стал, нет. Ну, мало ли что в голове у этих немытых и нечесаных?! Тут до такого конца дождаться можно, что потом всю жизнь от позора не отмыться! Позора слону не хотелось, и потому, громко протрубив в нос сигнал к отступлению, он с места в галоп припустил и через несколько секунд скрылся в тени спасительного пальмового леса. Убежал, унеся с собой надёжное средство доступа верноподданных йогов в райские кущи и точную карту пути к полнейшему просветлению. Вот ведь зараза какая!
Те потом, когда дня через три в себя после расстройства пришли, решили, что нужно как-то по-другому пробовать. Ну и пробовали. И с бегемотом зазевавшимся пробовали, и друг на друга дружной толпой присаживались, и деревьями павшими добровольца малость придавливали, и даже огромным валуном однажды вместо слона воспользовались. Правда, тот, который под этим валуном полежать согласился, так глубоко в процесс бескислородной медитации ушел и так ему, видимо, у Шивы понравилось, что после того, как камешек отвалили, в наш бренный мир возвращаться не пожелал. Все остальные ему сильно позавидовали, но почему-то на новые каменные эксперименты больше не отважились.
В конечном счете, объединившись с последователями симпатичной богини Кали, которых хлебушком не корми, дай только кого-нибудь красным шнурком придушить, поняли, что лучше обычной бельевой веревки все равно ничего не придумать.
Я к чему все это вам рассказал, друзья мои…
А к тому я все это рассказал, чтоб вы доподлинно уверены были, что такая простенькая вещь, как недостаток кислорода, такие процессы в человеческом мозгу затевает, что «ах, Боже ж ты мой!». И чтоб у вас ни одного сомнения не возникло, что и мой организм, от индейского, да и от индусского, по конструкции не сильно отличный, мозгом своим в критических ситуациях почти такие же крендельки накручивать способен. А может быть, даже и на большее способен. Просто мне слоны на свободе ни разу не попадались.
Ну и вот, бегу я себе, значит, бегу, и у меня без слонов всяких в движении легкоатлетическом такая радостная сдавленность в грудях образовалась, что я и без индийского четвероногого мозг свой спортивный кислорода почти полностью лишил. Только, судя по всему, в мозжечке, который за координацию движений отвечает, самая малость притаилась, потому как тело вертикальное положение сохранило и ногами переставлять не закончило. Ну а все остальные полушария с их корками и подкорками в кислородное голодание целиком и полностью провалились и удивительными галлюцинациями меня дарить начали.
