Результатом таких подарков заявился в мою голову Гарун, который в неизвестном направлении бежал быстрее лани. Заявился, вокруг меня четыре круга нарезал, а потом все ж таки остановился. Черкеску на себе поправил, сползшие голенища ичигов подтянул, на горный валун уселся и на меня внимательно смотреть стал. А как насмотрелся, так сразу советы давать начал:
– Не так, дескать, ты, Игорь Семёнович, ноги свои колоннообразные переставляешь, и не так, понимаешь, голова твоя для быстрого бега запрокинута. Так ты, дорогой мой бегун, быстрее оленя от орла ни в коем случае не убежишь. Тебе, – говорит, – ноги почаще переставлять нужно и на бегу, так же как и я это в свое время выделывал, орать погромче требуется.
Тоже мне, советчик!
Я, и без него в технике бега образованный, этого сомнительного персонажа, некогда товарищем поручиком Лермонтовым в олицетворение боевого духа горских народностей выдуманного, из головы изгнать постарался, для чего ей, сильно звенящей, из стороны в сторону помотал как следует. Помотал и для надежности постарался еще немного воздуха в широко раскрытый рот запихнуть. Воздуха еще немного запихнулось, но легче от этого не стало. Совсем не стало. Выдуманный Михаилом Юрьевичем персонаж времен межэтнических войн укоризненно покачал головой, высказался в том плане, что он-то как раз как лучше хотел, а я, скотина неблагодарная, на него светлым сознанием давить пытаюсь, махнул на меня рукой и со словами: «Не хочешь так не хочешь!» – растворился в туманной дымке тающего сознания. Ушел, и после него перед моим внутренним взором некоторое время никаких подозрительных картин не появлялось. Как на черном экране в самом конце какой-нибудь поучительной киноленты. Разве что надписи The End не хватало. Тишина и покой, одним словом.
И все бы ничего, все бы хорошо. Беги себе дальше, товарищ дорогой, потому как, судя по всему, мозг твой либо без кислорода жить научился, либо умер, и теперь телу твоему, с каждым шагом в физическом плане крепнущему, эта сероватая масса и не нужна вовсе, но нет. Мозг жить продолжил, и в отсутствие живительного О2 картины почти что осязаемой реальности мне предъявлять продолжил. К удовольствию моему, взамен сбежавшего Гаруна пред мои ясны очи, теперь взирающие исключительно внутрь сознания, явилась очаровательная Сьюзи Кватро вместе со своей знаменитой гитарой и Джоном Ленноном в обнимку. Джон, к моей радости, в этот раз про Мишель завывать не стал и, галантно место гитаристке уступив, на том самом камушке, где до него горец восседал, примостился и в ожидании зажигательного соло на бас-гитаре замер.
И Сьюзи не подвела! Ох и зажгла же наша Сьюзи! Она мою любимую Rock hard так забабахала, что я, воздуха для этого в достатке имея, She never takes a chance, She doesn't need romance[12], – ей подпеть умудрился. И так ритм, бас-гитарой заданный, с моим собственным совпал, что гулкая поступь моих беленьких кроссовок идеально с ударниками, за спиной у Сьюзи бухающими, совпадать начала. И так мне от всего этого похорошело, что если бы еще и в йоговую нирвану, про которую уже рассказал, всем своим духом провалиться, то бежать можно было бы и бежать!
Да при таком-то раскладе, ежели по волнам музыки плыть и ее божественному ритму целиком и полностью отдаться, так до самой Америки, до славного города Нью-Йорка по дну атлантическому, как по гаревой дорожке, домчать можно.
Однако же в нирвану провалиться мне Сьюзин вид не позволил.
Я же, слух божественными напевами услаждая, еще и зрительный нерв замечательным зрелищем насыщал. А дело все в том, что явилась ко мне Сьюзи из тех времен, когда она еще сильно юной и замечательно очаровательной была. Из семидесятых годов прошлого тысячелетия явилась. Вся из себя улыбчивая и юношеским задором пышущая. И такие на ней замечательные кожаные штаны надеты, что залюбуешься! Прекрасные, я вам скажу, штаны, фигуристые очень. Где нужно, утягивают, а где нужно, и округляют, в выгодном свете необходимые полушария миру преподнося.
Ну и вот, наяривает, значит, почти белобрысая девица, ягодицами, в кожу обтянутыми, меня пленяет и музыкой, издавна полюбившейся, беговой ритм задает. Ну не чудо ли? Ну как есть – оно самое! Да от такого в нирвану только дураки да йоги, которым целибат по роду деятельности положен, уходят. А нормальному человеку, который жив еще и физиологические потребности имеет, от такого в нирвану можно только ПОСЛЕ уходить.
Ну да ладно, бегу я себе, бегу, с Ленноном, который Сьюзи изо всех сил аплодирует, полностью соглашаюсь и уже где-то в глубине сознания предвкушаю, что скоро свой сотый километр миную, и значит это, что наверняка уже совсем скоро пару десятков килограмм с себя сброшу. Недалеко, получается, до победного финиша и искомого результата. До свидания, так сказать, жирное пузо, здравствуй, стройное тело греческого олимпийца!
