Владимир Ильич ставил перед Бахчановым задачу: испытать новый, морской, путь доставки искровских изданий, так как прежний, "чемоданный", оказался малонадежным. Из пяти посланных в прошлом месяце чемоданов три попали в руки жандармов на самой границе, четвертый застрял где-то в Скандинавии и лишь пятый попал по назначению, да и то с большим опозданием.
Затем Владимир Ильич сказал, что попутно он намерен передать через Бахчанова кавказским товарищам только что вышедшую из печати книгу. Собственно говоря, тираж ее еще не готов, на руках имеются один-два пробных экземпляра, но и один экземпляр может иметь значение, если попадет в надежные руки.
— Само собою разумеется, — заключил Владимир Ильич, снимая с полки маленький томик, — вам нужно будет с нею познакомиться.
Бахчанов принял книжку из рук Ильича. На переплете было вытиснено золотом: "Полное собрание сочинений Диккенса, том первый".
— Не читали?
В глазах Владимира Ильича вспыхнули веселые искорки. Бахчанов был несколько смущен: Диккенса он еще не читал.
— Художественная литература, — подсказал, лукаво усмехаясь, Владимир Ильич и стал прихлебывать короткими глотками чай. — Упаковка пробная. Специально для России.
И тогда Бахчанов быстро откинул переплет. На титульной странице было напечатано: "Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения. Н. Ленина". Ниже мелким шрифтом, в виде эпиграфа, несколько строк из письма Лассаля к Марксу, а в самом конце страницы, по-немецки, — наименование издательской фирмы и место издания — "Штутгарт 1902 г.". В переплет сочинений английского писателя была вшита нелегальная брошюра Ильича!..
В ту ночь Бахчанов долго не ложился спать. Он читал. Читал, глубоко убежденный в правоте того славного дела, которому отдал юность, свои лучшие годы. Читая, иногда хлопал ладонью по столу и восхищенно бормотал: "Вот это да-а!"
Его захватывал призыв вождя к единомышленникам: каждому стать народным трибуном. Радовала мудрая прозорливость Ленина, настаивающего на упрочении в рабочем движении революционной теории. "Какой сокрушительный удар по философии хвостизма!" — думал с воодушевлением Бахчанов.
Верилось, что партия социальной революции будет создана, и создана по-ленински.
Когда он закрыл книгу, ему хотелось выразить Ильичу свою благодарность. Решил утром же пойти к нему.
Но утром, несмотря на сравнительно ранний час, у Владимира Ильича шло экстренное заседание редакционного совета. Удивленный Бахчанов услышал шум спора. В щелочку чуть приоткрытой двери можно было рассмотреть яростно жестикулирующего Мартова. Его то перебивали, то поддерживали. А сквозь этот шум изредка пробегал глуховатый саркастический смешок Ленина.
"Нелады", — пробормотал Бахчанов и вернулся домой. Увидел он Ильича только вечером. Увидел мельком, расстроенного и рассерженного. "Кажется, у них там до серьезного доходит", — думал Бахчанов. Впрочем, в том он уже не видел ничего неожиданного, поскольку к предстоящему партийному съезду готовились не только настоящие искровцы, но и ненастоящие, скрытые враги революционной "Искры".
Настал день отъезда. Тюк с искровской литературой был сдан в багаж. С двумя документами в кармане — одним на имя лейпцигского издателя календарей Арнима Шнюлле, другим на имя Джона Ваквиля, служащего нобелевской нефтяной фирмы в Баку — Бахчанов явился на мюнхенский Центральный вокзал. В кожаном пальто и новой шляпе он расхаживал по шумному перрону и, казалось, равнодушно смотрел на снующих носильщиков.
Все приготовления к отъезду, как и самый отъезд в Марсель, держались в строжайшем секрете. Обо всем было переговорено еще накануне. Бахчанов отчетливо, до мелочей помнил все наставления Владимира Ильича.
Ленин особенно предупреждал насчет осторожности в пути. Возможна слежка, в частности на французской территории. Но надо помнить, говорил он, что нет такой хитрости, которую нельзя было бы перехитрить.
Он деликатно намекал на необходимость полной выдержки. Пусть товарища Герасима не смущают временные неудачи или срывы нелегальной работы. Надо действовать упорно, не страшась преград и опасностей.
— Я твердо уверен в вас, — заключил Владимир Ильич. — Вы доставите нашим друзьям-колхидцам все в полной сохранности, Итак, товарищ Герасим, до встречи на съезде нашей партии!
Бахчанов, казалось, еще ощущал крепкое прощальное рукопожатие Ленина…
…Ударил первый звонок. Пассажиры бросились к вагонам экспресса, торопливо прощаясь с близкими. Толстый мюнхенский бюргер, одетый в мундир начальника станции, важно стоял в центре перрона, посасывая сигару. Стукнула задвинутая дверь багажного вагона. Погрузка окончилась.
А когда раздался второй звонок, Бахчанов спокойно и уверенно вошел в купе. Долго он стоял у окна, глядя на туманные дали, голые перелески, оранжевые замки, пастушеские хижины, громоздкие виадуки. Дни, прожитые в Швабинге, у Ильича, встречи и беседы с любимым учителем казались ему теперь прекрасным, сказочным сном…
