Сам не отдавая себе отчета, он взял ее за руки и взволнованно посмотрел в ее глаза. Темные, большие и доверчивые, они, казалось, отражали ее душу, простую и чистую.
"Васо прав. Как можно не любить такую милую девушку!" И какими словами, понятными ей, можно бы выразить свое восхищение? Нет у него сейчас таких слов.
И он поцеловал ее.
Кэто, несколько изумленная, отодвинулась от него, вся зарделась и вдруг испуганно заторопилась, показывая на тюк и давая понять, что надо скорей идти в поселок.
Бахчанов в полнейшем смущении вскинул на свои плечи тюк и, устыженный, последовал за ней. Вдруг он услышал, что Кэто что-то беззаботно напевает. Сначала он не поверил своим ушам, даже приостановился. И в самом деле: девушка пела. Счастливая улыбка играла на ее лице.
"Настоящее дитя природы", — подумал он.
Спрятав груз в надежном месте, они вернулись в город и замешались здесь в толпе, наводнившей к этому времени городские улицы.
Облака разбежались, и солнце грело в той мере, в какой полагается ему греть осенью в российских субтропиках. Молодые люди шли и, смеясь, повторяли друг другу отдельные грузинские и русские слова. И все, кто обращал внимание на них, думали, что это влюбленные.
Распрощавшись с Кэто, Бахчанов поспешил на квартиру к паяльщику. Надо узнать, как он "обошел" стражника, и сообщить о новой посылке марсельцев. Но хозяин квартиры объявил: Васо ушел со стражником в участок и не вернулся. На вопрос Бахчанова, что же произошло между ними, хозяин только ответил, что Шиладзе был весел, как всегда, и, уходя, сказал: "Не волнуйся, старик. Меня приглашают дать свидетельские показания".
Стало ясно: паяльщик арестован. Это насторожило и встревожило батумских искровцев. Бахчанов уверял товарищей, что в руках полиции нет никаких доказательств о принадлежности Васо к организации.
Все же надо было предупредить новые возможные аресты. Товарищи из комитета дали понять Бахчанову, что всем находящимся под наблюдением полиции необходимо разъехаться. Но делать это нужно не сразу, а постепенно, чтобы не усиливать подозрения. Первым должен покинуть Батум Вахтанг, поскольку теперь легко может открыться его участие в демонстрации и близость к Васо. Что касается Кэто, она еще нужна здесь, тем более что Вардэн служит ей ширмой. А товарища Герасима скрывает надежный паспорт Звучникова и его ухаживание за грузинской девушкой.
Прошло много дней.
Раз вечером, после того как Бахчанов повеселился с Кэто в кругу ее подруг, учивших его петь "Сулико", к нему в хижину постучался Вардэн. Он был хмур, важен, в новенькой черкеске и с недавно купленным кинжалом в замшевых ножнах. Он пришел якобы затем, чтобы поделиться своим огорчением по поводу ареста такого хорошего товарища, как Васо. Но завел речь (и эту речь долго обдумывал) совсем о другом. Знает ли Герасим, что судьба грозит ему неприятностями? И, получив отрицательный ответ Бахчанова, полюбопытствовал, — а верно ли говорят люди, что Герасим имеет на своем мужественном сердце девушку?
Бахчанов мгновенно рассудил: в интересах дела лучше утверждать, чем отрицать. И он ответил, что да, ему некоторые девушки нравятся, как, вероятно, и он им. Тогда Вардэн, прибегая к пышным выражениям и коверкая слова, рассказал о том, как та девушка очень скоро (еще снег ни разу не стаял на горных вершинах и Рион не разливался) забыла все свои обещания, которые дала другому человеку, ее земляку. Имени этой девушки он не назовет. Да и зачем? Это уже не имеет такого большого значения. Дело тут уже не в ней одной. Пусть Герасим послушается благого совета и покинет их беспокойные места. Кто уходит из глаз, тот уходит из сердца. Если же Герасим не прислушается к предостережению его друзей (а их много), он подвергнется опасности…
— Люди обидчивый и горячий. Они могут отомстить. Пусть подумает над всем этим Герасим.
С этими словами Вардэн положил руку на кинжал, поник головой и стал ждать. Именно такую фигуру мстителя он видел на какой-то литографии.
— Я уже подумал, — отвечал Бахчанов с оттенком иронии. — Передай, дружище, родственникам той девушки, что я не чувствую никакой за собой вины в том, что нравился ей. Ехать отсюда мне сейчас некуда, да и не на что. Надо зарабатывать на хлеб. Если же хотят со мной поговорить родственники обиженного или он сам, — милости прошу. Дверь моя всегда открыта.
Вардэн в крайнем смущении пожал плечами, помялся и, не зная, что сказать, молча вышел.
Дома его ждал гость — Коция Нукашидзе.
— Ну что, брат, помогли твои угрозы? — спросил он не без насмешки. Вардэн в мрачном молчании сел на тахту.
— Вот то-то, — заметил стражник, дымя папиросой и вглядываясь в облако табачного дыма. — Ты не с той стороны начал. Есть у тебя противник пострашнее этого русского гуляки. Политика. — Вардэн в испуге поднял голову, а его брат невозмутимо продолжал: — Соображаешь?!. Кэто играет с огнем. Я могу и буду доказывать, что девчонка имеет тайное отношение к политике. А таких людей, ты сам понимаешь, я должен предавать в руки правосудия.
— Замолчи! — побледнел Вардэн. — Ты всех любишь обвинять.
