Он признался Бахчанову, что думал жениться и выстроить у моря новый дом. Море кипит и бушует, а ты живешь на берегу тихо и спокойно. Играют дети, ловится рыба. Но девушки бегут от счастья, как ошалелые… Вот и Кэто… Правда, что ей, бедной, было делать, когда этот жадный и паршивый Коция так напугал ее и стариков своими угрозами! Ему не терпелось заполучить половинную долю с парусника. Он не получил, а зато Вардэн потерял Кэто. Всю свою обиду, а может ненависть, она перенесла на него за эти угрозы. Но разве она не могла с ним посоветоваться? Ничего не сказав о своем решении, она скрылась из его глаз так быстро, как скрывается солнце на юге. Разлюбила? Но кого она могла любить по-настоящему? Вероятно, никого.
— Ах, Герасим, говорю тебе: девушки что птицы перелетные. Так и Кэто. Полетела на берег чужого моря, когда на этом ей жилось бы хорошо и безбедно.
— Что же ты теперь думаешь делать? — скорей машинально, чем сочувственно, спросил Бахчанов, озадаченный всем случившимся с Кэто.
— Что я будет делать? Остаться здесь не в силах. Уеду в Тифлис и займусь торговлей. А ты?
— Подзаработаю деньжонок и айда на родину.
Так в действительности Бахчанов и предполагал поступить, тем более когда узнал от комитета, что в целях конспирации доставка "Искры" в город поручена другим товарищам. Из тех же соображений комитет поддержал желание Кэто выехать в Баку, к брату.
Сам Бахчанов нисколько не сомневался в том, что и он не задержится на Кавказе. Но сложившиеся обстоятельства решили вопрос иначе. Комитет предложил ему быть готовым к переезду в один из закавказских городов. А в какой — пока было неизвестно. Но на этот счет у Бахчанова имелись некоторые догадки: либо предстоит переход в распоряжение Бакинского комитета, членом которого, как оказалось, работал один из ветеранов питерской организации — Василий Андреевич Шелгунов, либо отъезд в Тифлис, для работы среди солдат местного гарнизона.
Во всяком случае, выезд из Батума должен был произойти не раньше получения нового паспорта и явок.
Ждать этого пришлось немалое время. В одну из ночей, в проливной дождь (столь частый здесь в эту пору года), к Бахчанову явился один из комитетских товарищей и с ним… Васо. С козырька мокрой фуражки вода беспрерывно капала на крупный нос батумца и на все его радостно улыбавшееся лицо.
— Тамада, хорошие вести, — и Васо показал на своего спутника. Тот сообщил, что недавно в Пскове состоялось чрезвычайно важное совещание представителей "Искры" и социал-демократических комитетов. На этом совещании создан Организационный комитет по подготовке и созыву Второго съезда партии.
Товарищ, передавший эту приятную новость, вручил Бахчанову долгожданную явку в Тифлисе, пароль и какой-то плотный конверт.
— С какого неба ты свалился? — спросил удивленный Бахчанов паяльщика.
— С полицейского, — отвечал Васо. — Понимаешь, меня выпустили за отсутствием улик. Черт знает что кроется за этим! По их рожам догадываюсь: следить будут. Воспользовался ливнем — и к тебе. Но не сразу. Кружил по болоту, потом был на комитетской явке. Товарищи советуют нам с тобой уехать сегодня же. Часа в три ночи на развилке шоссе нас будет ждать крытая арба. Верный человек довезет нас до первой станции, а там мы сядем в поезд. На нем нам советуют доехать только до Самтредиа и затеряться в этом городе до ночи, потом пересесть на другой поезд, который пойдет из Поти. Ребята уверены, что все обойдется благополучно. Важно выехать засветло. Я уже узнавал. Коция пьянствует на крестинах у одного рыбака и раньше утра оттуда не вылезет.
— А это что за конверт?
— Кто-то из твоих русских друзей просил разыскать тебя и передать это письмо, — ответил товарищ из комитета и, пожелав благополучного пути, ушел.
Бахчанов тотчас стал собираться в дорогу. Помогая ему, Васо рассказывал историю своего ареста, очень смеялся, когда узнал о злоключениях "Звучникова", и потом с искренним огорчением вспомнил Кэто:
— Где-то теперь наш цветок Кахабери? Как жаль, что не мог попрощаться с ней! Но она молодцом поступила: ей-богу, лучше уж перебиваться на бакинских промыслах, чем коротать век с обывателем Варданом!..
До того, как они оба вышли из дома и сели в арбу, которая их довезла до станции, Бахчанов вскрыл конверт.
В нем оказалась кабинетная фотографическая карточка на толстом картоне и записка такого содержания:
"
На карточке — грустное лицо Тани и безмятежно улыбающаяся, прильнувшая к ней Наташа. А кто Б. С. — догадаться нетрудно. Это, конечно, "бородатый студент" — Глеб Промыслов!
