Бахчанов терпеливо переносил эти насмешки, предпочитая лучше на две недели остаться в глазах полиции "буяном Звучниковым", чем годами изнывать в одиночке для политических заключенных. Одно было неприятно: выполнять грязные работы, на которые водили под конвоем приговоренных к отсидке.
Но раз пристав, пытливо посмотрев на него, спросил:
— Звучников, ты хорошо понимаешь в водопроводном деле?
— Как полагается водопроводчику, — не моргнув глазом отвечал арестант.
— Так вот. У нас в здании где-то лопнула водопроводная труба. Потолки протекают. Узнай и почини.
Бахчанов понимал в водопроводном деле ровно столько, сколько понимает каждый человек, пользующийся водопроводом. Но назвался груздем — полезай в кузов. Он поднял пол в одном месте, потом в другом, осмотрел трубы. Все как будто в порядке. А пятна на потолке расплывались все больше и больше. Кое-где уже начинала капать вода.
Полицейские чины один за другим прибегали к нему и с нетерпением спрашивали: долго еще им перетаскивать столы с места на место?
Пристав торопил Бахчанова:
— Поворачивайся, поворачивайся. Время не ждет.
Бахчанов ковырял то в одном месте, то в другом, для виду постукивал гаечным ключом по трубам, поднимал пол и заколачивал половицы, шарил, думал, ходил с одного этажа на другой, посмеиваясь над выпавшей ему ролью буяна-водопроводчика. Его ругали, а он ссылался на полнейшую изношенность труб и уверял, что "больше не должно капать". Но все эти уверения кончились тем, что на второй или третий день "ремонта" стражник потащил его в коридор, где метался облитый прорвавшейся сверху водой пристав.
Потрясая кулаками, он грозил "несчастного пьяницу и лодыря сжить со свету".
"Черт с вами, — думал Бахчанов, — залило бы всю вашу волчью стаю — вот бы славно было!"
До вечера ему удалось кое-где остановить течь. Он обмотал поврежденные места труб подручным материалом, но вода снова стала неудержимо просачиваться. Пристав послал своих людей узнать "у этого негодяя Звучникова", что же происходит с водопроводными трубами.
Посланные вернулись и донесли:
— Крысы, ваше благородие.
— Как крысы? Что такое?
— Водопроводчик нашел причину: крысы прогрызли под полом свинцовые трубы!
Пристав был озадачен.
— Что он порет? Да разве крысы могут…
— Могут, могут, ваше благородие, — с видом знатока поспешил уверить пристава один из нижних чинов. — Зубы у здешних грызунов во какие. А свинец для них что воск. Это уж я знаю!
— Удивительно, — пробормотал пристав, всматриваясь в мокрое пятно на потолке. — Что же Звучников? Законопачивает?
— А зачем он, ваше благородие? Тут бы кошку голодную. Она мигом разгонит грызунов…
На следующий день Бахчанов был свидетелем необычной и забавной картины: приходящие в участок "фараоны" приносили с собой кошек. "Живые мышеловки", задрав хвосты и мяуча, шмыгали по всем помещениям, и, улучив момент, удирали на улицу.
Бахчанов продолжал усердно ковыряться, а вода по-прежнему капала с потолков. Так подошел желанный день освобождения.
— Что же, Звучников, — мрачно сказал пристав, — дни ушли, а дело почти не подвинулось. Где перестало капать, а где льет пуще прежнего. Что ты на это скажешь?
Бахчанов, успевший освоиться с новой ролью, держал себя независимо.
— Я свое дело знаю, как вот пять пальцев, — ответил он, — и вашу водопроводную сеть изучил до последней дырки. Скажу прямо: никаким мелким ремонтом тут не поможешь. Весь этот дом прогнил, канализация устроена по-турецки, трубы уложены запутанно. Сам черт с толку собьется.
— Неудивительно: азиатская страна, — сказал пристав и подал Бахчанову паспорт. — Ступай, голубчик, на все четыре стороны и впредь скандальных историй не затевай…
Не чуя от радости ног, Бахчанов бросился вон из ненавистного участка.
Мысль, что только случайность позволила выйти на свободу, не оставляла его всю дорогу. "Вот теперь-то мне надо отсюда уезжать, — думал он. — И чем скорее, тем лучше. Только как же с "Искрой"? Получает ли ее по-прежнему Кэто или нет?"
Он пошел к девушке. Увы, дверь хижины оказалась забитой доской. На стук никто не откликнулся. Бахчанов понял: Кэто уехала.
"Куда уехала? Когда уехала?" В нетерпеливом желании узнать причины и подробности отъезда девушки Бахчанов побежал к Вардэну.
Вардэн встретил его с оттенком радости и признался, что жаждет поговорить с честным человеком. Герасим же для него именно таким и является. Не беда, что он сидел за поступок, совершенный сгоряча или в пьяном состоянии. В вине всегда дремлет дьявол-искуситель.
Вардэн жаловался на свою горькую судьбу, на унылую жизнь, на легкомыслие девушек и пуще всего на своего двоюродного брата.
