Заложив пальцы в прорезы жилета, он в раздумье сделал несколько шагов к двери и обратно. События на Кавказе, по его глубокому убеждению, только подтверждали правильность большевистского анализа российской революции и жизненность боевого опыта пролетариата и крестьянства.
Когда Бахчанов упомянул о настойчивых попытках правительства вызвать национальную и расовую вражду в народе, глаза Владимира Ильича насторожились.
— Правительство начинает гражданскую войну, — суровым тоном сказал он и, остановившись посредине комнаты, гордо вскинул голову, — тем лучше. Мы тоже стоим за гражданскую войну. Уж если где мы чувствуем себя особенно надежно, так именно на этом поприще… Vive le son du canon, скажем мы словами французской революционной песни: "Да здравствует гром пушек!"
Он утверждал, что пролетариат научится искусству гражданской войны, раз начал революцию.
Кто-то из приехавших комитетчиков пожаловался на — неподготовленность и неопытность многих революционно настроенных молодых рабочих. Ильич метнул на говорившего сердитый взгляд и, шагая по комнате, на ходу продолжал высказывать свои соображения. Да, надо с отчаянной быстротой объединять и направлять на борьбу с самодержавием всех революционно настроенных людей. Не следует бояться их неопытности. Если не организовать таких людей, они пойдут за меньшевиками и гапонами и той же неопытностью навредят впятеро больше.
И мягким тоном обратился к Цхакая:
— Есть добрая революционная традиция: партийный съезд открывать старейшему из его членов. Вот вы и откроете, так как Плеханов отсутствует.
— Товарищ Ленин, я считаю, что и без Плеханова и при Плеханове съезд должны открыть вы, ибо вы больше всех поработали над созывом съезда и подготовили его не только идеологически, но и организационно.
— Это ровным счетом ничего не значит, дорогой Миха. Партийный закон есть закон для всех членов партии без исключения. Если же вас смущает вступительная речь, я помогу вам составить ее.
Вошел человек со списком в руках. Вопросительно посмотрев на беседующих, он нерешительно остановился. Ленин кивнул ему:
— Я вас слушаю, товарищ Андрей.
Вошедший сказал, что по предварительным данным выборы на съезд произведены двадцатью девятью комитетами из существующих тридцати четырех. На съезд же прибыли делегаты только от двадцати комитетов. Делегаты остальных девяти направились прямо в Женеву, на конференцию, тайно созываемую меньшевистской "Искрой".
Владимир Ильич отнесся к этому известию без удивления, точно для него такой исход борьбы не был новостью. Да, теперь более чем когда-либо должно быть ясно каждому: раскол полный.
И, щелкнув крышкой часов, он напомнил:
— Однако нам пора. Началась регистрация мандатов. И потом (тут Ильич с хитроватой улыбкой бросил быстрый взгляд на Бахчанова) я глубочайше убежден, что все вы еще ничегошеньки не ели!
Он снял с гвоздя пальто и, приоткрыв дверь в соседнюю комнату, тихо сказал:
— Надя, идем…
Съезд должен был состояться где-то в восточных кварталах, населенных рабочей беднотой.
Выйдя из омнибуса, группа делегатов, и среди них Бахчанов, очутилась на грязной немощеной площади, со всех сторон окруженной старыми, в один-два этажа, почерневшими кирпичными зданиями. Само помещение, где тайно собирался съезд, было тесное, мрачное, напоминавшее собою пустующую таверну.
В одном отношении оно было очень удобным: ни политической полиции, ни пронырливым представителям буржуазной прессы никогда бы не догадаться, что здесь могли собраться посланцы революционной России. А их было-то всего тридцать восемь человек, поистине малое семя, которому предстояло дать могучие корни…
Двадцать пятого апреля по новому стилю, в пять часов пополудни, Миха Цхакая объявил собравшимся делегатам, что по поручению Организационного Комитета ему выпала честь открыть Третий съезд Российской социал-демократической рабочей партии.
При слове "съезд" у Бахчанова обычно возникало представление о чем-то громадном, многолюдном, кипучем. Он как бы видел сотни лиц, бесконечные ряды стульев, строгую высокую трибуну, многолюдный президиум, просторный, как собор, зал, в котором рукоплескания множества людей похожи на сильный шум дождя. Эти представления шли от рассказов тех, кто имел возможность когда-либо побывать на больших конгрессах легальных социалистических партий Западной Европы.
Здесь же, где за одним большим столом сошлось каких-нибудь четыре десятка единомышленников, Бахчанов в первые мгновения почувствовал обстановку обычного нелегального собрания.
Однако в ту минуту, когда съезд был объявлен открытым, Бахчанов душой понял, что не число делегатов тут имеет значение, а мощная сила освободительных идей, выразителями которых являлась эта горстка революционеров, собравшихся сюда, чтобы составить стратегический и тактический план грандиозного сражения сил народной революции с силами царизма.
