Промыслов энергично ратовал за сбор денежных средств на покупку оружия. Татьяна Егоровна ходила по квартирам английских социалистов и собирала пожертвования "на русскую революцию". На первые собранные деньги было закуплено небольшое количество огнестрельного оружия. Им пока что можно было вооружить только очень небольшие боевые группы. Однако как переправить этот маленький арсенал в Россию? От эсеров-эмигрантов Промыслов узнал, что сухопутная дорога опытными транспортировщиками забракована из-за частых провалов. Морской путь куда надежнее. Тут есть испытанные возможности. Так, например, в Степни проживает капитан паровой коммерческой шхуны "Харибда", некто Дик Фредли. Он не первый год занимается беспошлинным провозом разных товаров. Один раз этот контрабандист даже провез нелегальную литературу в Ревель. Конечно, деньги он взял немалые — таких денег у Промыслова не было.
И вдруг нежданно-негаданно из России пришло письмо от отца! Банкир Сергей Промыслов, как всегда, сетовал на "беспутства" своего сына, снова и снова угрожал лишить наследства, заклинал вернуться, раскаяться, соглашался принять в дом его детей, лишь бы он раз и навсегда оставил "противоправительственную деятельность". В заключение расщедрившийся дедушка посылал "на зубок" своему внучку чек на "некоторую предварительную сумму".
Причина такой предусмотрительности Промыслова-старшего объяснялась в постскриптуме. Банкир сообщал, что он потрясен только что полученной телеграммой с дальневосточного театра военных действий. Там, в бою с японцами, убит брат Глеба, поручик Платон Промыслов.
"Если не считать замужней дочери, — писал отец Глеба, — ты теперь один у меня, и ты должен быть достоин нашей фамилии".
Промыслов-старший просил сына сообщить о своих нуждах и обещал по возможности их удовлетворить.
Глеб немедленно послал письмо, уверяя отца, что нужны большие деньги для открытия одного коммерческого дела. Промыслов-старший пообещал выслать новую сумму денег, но предупреждал, что приедет в Лондон посмотреть это "коммерческое предприятие".
Пока же Глеб советовал товарищам не скупиться при закупке самого нужного сейчас "товара" для России. Деньги для этого есть, и немалые, и они, между прочим, позволили немного улучшить и материальное положение семьи Глеба.
Он отправил жену с детьми в Цюрих, надеясь, что сыну, едва оправившемуся от болезни, больше подойдёт воздух гор, нежели едкие дымные туманы Темзы. Кроме того, он полагал закончить в Цюрихе свое университетское образование, прерванное в России политическим преследованием.
После отъезда семьи Промыслов разыскал в Степни капитана "Харибды". Дик Фредли, человек с плоским лицом и квадратной бородой, как у короля Генриха Восьмого на старинных портретах, с неохотой показал свое судно. Оно понравилось Промыслову. Зашел разговор о беспошлинном провозе "зингеровских машин" в один из прибалтийских городов. Дик Фредли, поняв, с кем имеет дело и что будет за "товар", не сбавил ни шиллинга.
Промыслов уступил. Уж больно ему понравился этот бывалый "морской волк", да и не терпелось поскорее осуществить свое желание.
Когда же все было оговорено, Фредли потребовал немедленного задатка в сумме трехсот фунтов.
— Если вы не внесете задаток через час — "Харибду" зафрахтуют шотландские рыбопромышленники.
Напрасно Промыслов уверял, что деньги он может принести лишь завтра.
— Нет, — упорствовал капитан "Харибды". — Только сейчас. Я не единственный владелец судна, а только совладелец и вынужден считаться с требованиями моего компаньона. Он же привык вести дела только при наличии задатка.
Тогда Промыслов выпросил себе два часа на поиски кредиторов и в тот же вечер постучался к ростовщику. Обо всем этом он рассказал старому другу по дороге в Ист-Энд. Бахчанов слушал его рассказ с большим интересом и с особой живостью. Несколько неожиданным ему показался факт вступления друга в гражданский брак с Татьяной, но все же он воспринял это как естественное закрепление привязанности Глеба к семье умершего Лузалкова.
Они подошли к одному из стандартных кирпичных домов, покрытых копотью. Здесь-то Глеб и снимал комнатушку, все убранство которой состояло из стола, кровати да этажерки с книгами.
Раскрыв одну из книг, он вынул из нее фотографическую карточку:
— Вот наша семья!
На карточке была изображена Татьяна Егоровна вместе с детьми и мужем.
Последний раз Бахчанов видел молодую женщину года три тому назад. За это время ее лицо немного изменилось. Оно пополнело, глаза смотрели суровее. И вся она с гладко зачесанными волосами, с белым воротничком на темной кофточке, казалась похожей на строгую учительницу. Как бежит время! Кажется, будто совсем недавно он считал Таню избранницей своего сердца. А ведь то было в юношеские годы. Настоящее же оказывалось сильнее прошлого. Стоило Бахчанову лишь на мгновенье представить себе улыбку Лары, как он вновь испытывал к этой девушке сильное чувство. Удастся ли с ней встретиться? Если это и произойдет, то невозможно предугадать: разделит ли она его тревожную и трудную жизнь?
Вздохнув, Бахчанов вернул карточку Промыслову.
