Ерышев уходит, немного расстроенный отказом, но довольный тем, что так всё удачно вышло с Бакланом.
Торопливо переобуваясь из туфелек в сапожки, Ольга прокручивает в голове предстоящий разговор с Фёдором. Ненароком задетый графин пикирует на пол и разлетается вдребезги. Хорошо, хоть пустой. Заморачиваться недосуг. Стекляшки утром приберёт тётя Лида, уборщица.
– Вот сука, Баклан! Ну, я ему…
Ольга не уточняет, что именно она ему. Осколки графина получают пинок носком итальянской обуви пристойного качества.
Трудно отделаться от неожиданного открытия: любовь, дикая и необузданная, совсем недавно выросшая из ненависти, вновь превращается в такую же дикую и необузданную ненависть. И не жалко тех денег, неполученных из-за клеветы, хоть они тоже не лишни. Главное – Бакланов её опозорил на весь институт, да и вообще оказался сволочью.
Для Ольги осталось непонятным, почему Ерышев отговаривал её от разговора с Бакланом. И почему так странно отреагировал, узнав, что ей помогают родители, и что она вовсе не уличная девка. Да и в чём логика – не ходи, не выясняй, ты ничего этим не изменишь, только народ насмешишь.
Но сейчас её волнует не Ерышев, а Бакланов. И пока не перевалило за шесть, в душе тлеет робкая надежда, что Фёдора можно застать в отделе, куда она и направляется.
Похоже, отдел объявил Бакланову бойкот. За два дня с ним никто и двух слов не связал. Его будто не замечают. Спрашивать, что случилось, Фёдору не пристало. Он считает, что если человек за что-то на него обижен, пускай прямо об этом скажет.
Обет забвения под занавес дня нарушает Виктор Васильевич, оценивающим взглядом пронзая объект провокации:
– Так ты, Бакланов, значит, дорос аж до четвёртого класса?
«Вот оно что! – наконец-то Фёдору понятна причина «игнора». – Значит, дело не в потасовке с этим сопляком, а в «квантильонах», как говорит этот придурочный Шаповал».
В комнате оживление. Федя мог бы и смолчать, если бы не Валькина унизительная ремарка:
– Да он и остался на уровне четвёртого класса!
Это чересчур. Будто очнувшись от наваждения, Фёдор медленно переводит взгляд на смешливую Валю Зиновчук:
– Я-то, может, и остался, как ты говоришь, в четвёртом классе, да вот многие и до меня не доросли.
Его слова вызывают гул неодобрения. Ироничные ухмылки сменяются чередой негодующих комментариев:
– Тоже ещё! Корчит из себя!
– Ишь, возомнил!
– Гнать таких надо!
Портфель и спортивная сумка наготове, Фёдор одевается и выходит. Напоследок – «Да идите вы все!». Дверь захлопнута, и покуда в кабинет слышен угасающий цокот набоек, вслед Бакланову несётся:
– Хамло такое!
– Бездарь бездарью, а мнит из себя…
– Нахалюга!
– Недоучка! – это визгливый голос Валентины с понятным намёком, что аспирантуру окончил, а диссертацию не защитил.
Федор отдаляется достаточно, чтобы не слышать, как его «полощут» коллеги, которых он тихо ненавидит. Впрочем, не так уж и тихо, особенно в последнее время.
Сейчас ему на тренировку, а в девять надо быть дома: хозяйка приведёт нового квартиранта.
Ещё не утихло коллективное «осуждение строптивого», как в кабинет врывается Ольга:
– А где Бакланов?
В ответ тишина с не совсем понятным для Ольги смыслом.
Едва Федя пересекает порог квартиры, раздаётся звонок. Входит Алла Петровна с обещанным квартирантом. Щуплый, долговязый и немного сутулый, в очках, бухгалтер по профессии, поэт по призванию.
– Вот тебе, Федя, компания. Это Кирилл, – рекомендует Алла Петровна.
– Нефёдов, – новый знакомый робко протягивает худую жилистую руку.
– Давно с Востока, доктор Ватсон? – не разжимая рукопожатия и буравя юношу пристальным взглядом, Фёдор имитирует сдавленный хрип Шерлока Холмса в исполнении Ливанова. [32]
Кирилл схватывает идею на лету:
– Недавно, мистер Холмс, – придавая себе стройную осанку военврача, притворно удивляется:
– Но как вы узнали, что я с Востока?
– Элементарно, Ватсон, – ведёт Федя в том же ключе и сразу выходит из образа, – по луганскому акценту.
Глаза Кирилла обретают недоверчивый прищур:
– А разве у нас там особый акцент? – и тут же, совсем серьёзно, – кстати, на самом деле, как вы узнали, что я из Луганска?
Алла Петровна, не читавшая Конан Дойля и не смотревшая ленфильмовский сериал, ворчливо расставляет точки над “i”:
– Кирилл, расслабьтесь, я уже Феде всё про вас рассказала, – и дальше, криво улыбнувшись, – а ему, видите ли, надумалось разыграть вас.
– Хе-хе-хе, – Федя шутливо обижается, – что ж вы так разоблачили меня, миссис Хадсон, дали бы подурачиться чуток.
– Кто? – снова не понимает «миссис Хадсон».
– Да ладно, забудьте, – взмахом руки Федя даёт понять, что интерес к игре у него утрачен. Ему хочется и Кирилла расспросить, и о себе рассказать.
– Да ты любитель дурачиться, – по-доброму журит Федю хозяйка, – соседи рассказывали про твои розыгрыши.
