Баклан Свекольный полностью

Командир роты, тот самый капитан Груздин, к солдатскому творчеству отнёсся спокойно. Иначе отреагировал замполит, старший лейтенант Миронов. Гневно сорвал он газету с доски, зацепив и свежий выпуск «боевого листка».

На построении роты замполит сурово отчитал писаря, пообещав, что до конца службы тот не вылезет из нарядов.

Бакланов чувствовал себя виноватым и, подавив страх перед взысканием, вступился за пострадавшего:

– Товарищ старший лейтенант, это я заставил его.

Миронов остался непреклонен.

– Ага, ну раз так, – сказал он, – объявляю сержанту Куницыну и рядовому Бакланову по три наряда вне очереди.

Этот эпизод вызывает у Фёдора улыбку и, не обращая внимания на троллейбусную тряску, он быстрым почерком заносит в блокнот пришедшие на память строки. Кое-что по ходу меняет, учитывая новые впечатления:

«И какой же парень этот Фёдор?» – никак не может автор подобрать рифму. Напрашивается «кроткий». «Это обо мне, что ли?» – с улыбкой думает несостоявшийся поэт Баклан Свекольный. Прозвище, полученное от однокурсника Валеры Косых, Федя по-прежнему надеется использовать, как псевдоним, если в самом деле надумает покорять Парнас.

Выходя на нужной остановке, Федя прячет блокнот в портфель, чтобы на месте переписать на чистовик и тайком подсунуть Ольге.

Бойкот Бакланову продолжается – с ним не разговаривают, не здороваются. Феде это даже на руку: хоть какое-то время никто не будет его дёргать по пустякам.

Повесив плащ на плечики в шкаф, он достаёт из портфеля блокнот и вырывает оттуда листок со стихотворением. За столом долго рассматривает собственные каракули на предмет того, всё ли там ладно и складно. «Пусть отлежится, – думает, – может, подрихтую, а начисто перепишу позже».

Входит местная общественница Неля Кумпан со списком продуктов: сегодня четверг, день заезда автолавки с продбазы, и Неля собирает заявки по отделам.

Не здороваясь, она зачитывает:

– Товарищи, сегодня куры, колбаса копчёная, скумбрия, гречка…

– И что почём? – перебивает Примакова.

Список идёт по кругу, каждый ставит «галочки» против интересующих его наименований. Федя от предложения отмахивается.

Пока идёт сбор заявок, в дверь заглядывает Лена Овчаренко:

– Федя, – громким шёпотом она отвлекает Бакланова от не известно, каких мыслей, – на пол-десятого в зал заседаний! Ты что, забыл?

– А-а… Ой, спасибо, Леночка. Иду.

Федя уходит, никого не уведомляя. Да и кому это надо? Все увлечены заказами на «что-нибудь поесть».

Черновик стихо так и остаётся на столе.

Датчане попросили Саврука организовать для них встречу с молодыми учёными. Перед собеседованием, назначенным на завтра, им хочется поближе узнать конкурсантов, из которых предстоит отобрать двух самых достойных.

Встречу планировали провести за час-полтора, но даже двух оказалось мало. Расходиться никому не хотелось, и не будь у гостей других дел, они общались бы с учёной молодёжью хоть до вечера.

Выйдя из зала заседаний, Федя и Лена обмениваются впечатлениями о встрече и загадывают, чем бы хотели заниматься, если их – а вдруг! – возьмут на стажировку. А почему нет? Оба проявили себя пристойно, задавали умные вопросы, английский у них в порядке, и вообще, сразили наповал этих иноземцев, да и «туземцев», как Баклан прозывает сотрудников НИИ.

Из зала, где проходила встреча, появляются юные датчанки Бента Ларсен и Марефа Квист в окружении стайки неугомонных претендентов на поездку. Пора бы и честь знать, а они всё умничают, особенно Ерышев и Гальчишин. Девушки не особенно жалуют их вниманием и доброжелательно машут Лене и Фёдору «хэй-хэй» (пока!). Белозубые улыбки, разумеется, предназначены Феде, цветущему от счастья: датчанки, да ещё такие симпатичные, улыбнулись ему ! Это не ускользает от внимания Лены, меняющейся в лице из-за привычной ревности.

Глядя вслед уходящим Бенте и Марефе, Бакланов замечает как бы между прочим:

– Ты знаешь, а и в самом деле было бы здорово попасть на эту стажировку.

Лена не удостаивает реплику вниманием и гнёт своё:

– Тебе, Федя, надо бы до поездки защититься.

– Лен, ты так говоришь, будто я уже еду, – удивляется Фёдор.

– А я уверена, что тебя возьмут, – настаивает она.

– Да тебя-то уж точно возьмут, а мне… – договорить он не успевает.

Из зала выходят профессор Педерсен и доктор Янсен, тоже в окружении кандидатов на поездку, в основном девушек. Больше всех тараторит Валя Зиновчук: английский у неё поставлен добротно.