Чтобы Норберг Клинг пожалел меня? Бред! Скорее, оборотень откажется от добычи.
На губах виера Норберга промелькнула даже не улыбка – лишь тень ее. Но почти сразу он стал совершенно серьезным.
– Я пришел сюда, потому что чувствую себя виноватым, – проговорил он. – Во многом из-за меня вы попали в весьма неприятную ситуацию.
Я озадаченно молчала, в упор не понимая, куда он клонит.
Как будто он не знал, что после всего увиденного я рвану вслед за графом Грегором и увижу его убитым.
– Агата… Веррий, – перед моей фамилией Норберг сделал едва уловимую паузу, которую, однако, я услышала. – Я знаю, вы считаете меня виновником тех бед, что на вас свалились сейчас. И даже больше того. Я понимаю, что вы считаете, будто я таким образом пытаюсь насолить Фарлею Икстону.
– А разве не так? – невежливо буркнула я.
– Я уже говорил вам, что искренне восхищаюсь профессиональными качествами господина Икстона, – произнес виер Норберг. – Он… Он из той редкой породы людей, которые не боятся ничего и никого. И которые всегда добиваются своего.
Я слегка прищурилась.
Забавно, но почему-то мне почудилось, что в слове «людей» в тоне Норберга проскользнула едва уловимая насмешка. Как будто он причислял себя не к людям, а к кому-то иному… или чему-то.
– Агата, в настоящий момент я играю на стороне Фарлея Икстона, – проговорил Норберг. Неожиданно он подался вперед и крепко схватил меня за обе руки.
Я обмерла от неожиданности. Ой, что это он делает? И как мне на это реагировать? Кончики пальцев так и зачесались от желания ударить по нему боевым заклятьем. Но я прекрасно понимала, что в итоге сделаю лишь хуже для себя.
Прикосновение виера Норберга обжигало огнем. Но я терпела, изо всех сил пытаясь обуздать свой гнев.
Я уже говорила, что не терплю чужих прикосновений? Значит, повторюсь еще раз.
– Ваша легенда, Агата, сшита белыми нитями, – вкрадчиво проговорил Норберг. – Любой мало-мальски настойчивый человек без проблем раскопает всю вашу подноготную. Простите, что скажу прямо. Фарлей Икстон – далеко не последний человек в королевской иерархии власти. Если ваши отношения будут развиваться – а они будут, да будь проклят мой дар менталиста – то тогда на вас спустят самых опытных ищеек. И они разроют все ваши тайны. Все ваши секреты. И репутации Фарлея придет конец.
– Я не понимаю, – жалобно отозвалась я.
Ну, то есть, я хотела, чтобы это прозвучало грозно и невозмутимо. Однако мой голос больше напоминал писк полузадушенной мыши.
– Любви не прикажешь, Агата. – Норберг вдруг с силой стиснул мои запястья. Нет, не до боли. Но внезапно я с холодом осознала, что он с легкостью переломает все мои кости. – Я знаю это по собственному опыту. Вы слишком проблемная девушка, простите за откровенность. У вас за плечами груз немалых тайн и преступлений. Да, Ульрих отказался от предъявления вам обвинений. Но что произойдет, когда он узнает, сколько денег вы получили?
Я ненавидела в этот момент Норберга Клинга. Ненавидела всей душой. Ульрих… О, как он смеет говорить мне об этом человеке? Да, я не убила его много лет назад. И до сих пор жалею об этом. Но такое чувство, будто он ставит мне то происшествие в вину.
– Не ставлю, – с легкой усмешкой ответил Норберг на мои мысли. – Но Ульрих жив. И это проблема. Мертвым он был бы куда более безопасен.
У меня в голове путалось. Я не поспевала за полетом мысли Норберга. На что он намекает? Мне выследить Ульриха и убить? И при чем тут Фарлей? И мое прошлое?
– Ох, вы казались мне более сообразительной. – Норберг укоризненно покачал головой. – Ладно, разжую максимально подробно. Агата. Вы дороги Фарлею, иначе он бы не ввязался в эту авантюру, а сразу бы отправил вас под арест. Из этого следует множество неприятных выводов. Увы, я не единственный человек, которого господин Икстон считает своим неприятелем. Даже напротив, я весьма лояльно настроен к нему, хотя он вряд ли этому поверит. Но есть и другие. И что из этого следует?
– Что? – спросила я, как-то мигом потерявшись во всем том ворохе информации, что так щедро вываливал на меня Норберг.
– То, что раскрытие тайн вашего прошлого – вопрос ближайшего будущего, – сухо ответил тот, как будто неприятно удивленный моей недогадливостью. – Поэтому я и говорю, что поступил вам во благо. Я вскрыл нарыв. Сочный, налитый гноем, который грозил катастрофой в будущем. Фарлею Икстону придется разобраться с вашим прошлым. И лучше это сделать сейчас, пока вас в глазах общественности ничего особенного не связывает.
Я насупилась, уловив в последних словах Норберга злую насмешку.
И как воспринимать все то, что он мне только что сказал? То есть, он решил открыть всему миру все секреты моей прежней жизни. И при этом сделал так, что я стала обвиняемой в убийстве.
– Фарлей Икстон не дурак, – чуть поморщившись, сказал Норберг. – Я не сомневаюсь, что он с легкостью разберется с этой загадкой. Ответ тут на поверхности. Главный вопрос для него заключается в ином.
– В чем же? – буркнула я.
И чуть не вскрикнула от неожиданности.
