– Он просто хотел поступить по совести, ведь бабушка убила двоих ни в чем неповинных людей!
– По совести?! Это по совести он молчал столько лет об убийстве брата твоей подруги? Он знал обо всем с самого начала и хранил те документы! Он никогда не делал ничего по совести! И раз уж на то пошло, то в смерти брата Адель виновен тоже он!
– Замолчи! Он ошибался! Но он точно не причастен ко всем этим смертям! Если ты сейчас пойдёшь к нему, то только через мой труп!
– А ещё называешь себя образованной девушкой, адвокатом, черт возьми! Да ты просто дура, раз не хочешь видеть очевидного!
Альба едва не лишилась дара речи. Говорить что-то об ее образовании и называть ее дурой – было уже слишком. Гнев и обида заполнили все ее естество, глаза стало жечь от слез, но Альба не проронила ни слезинки.
Йон, кажется, сам понял, что перешёл черту, и только и смог, что удивленно уставиться на подругу. Он и сам не мог понять, как все эти слова могли сорваться с его языка. Но сказанного уже не воротить.
– Альба… – произнёс он, приблизившись к ней, но она лишь смерила его полным обиды взглядом и произнесла:
– Я была о тебе лучшего мнения.
А после развернулась и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.
***
Йон ещё долго сидел в кабинете, пытаясь прийти в себя. Идти убивать дона Хоакина ему уже расхотелось. То, как смотрела на него Альба и что она ему говорила, быстро привело его в сознание. Ведь каково это, когда в тебе разочаровывается человек, которого ты любишь больше всего на свете.
Ему было стыдно, очень стыдно. Он не мог понять, какая муха его укусила. Откуда взялась та страшная картина? Откуда он мог узнать, что на самом деле случилось в той злополучной кладовой? Неужели он уже начал сходить с ума?..
Нужно было извиниться перед Альбой. Причём, чем скорее, тем лучше. Она не заслуживала такого отвратительного отношения. После всего, что сегодня произошло, она наверняка сама не своя, так ещё и он добавил ей поводов для печали.
Йон решился и отправился к ее номеру. Но, войдя внутрь, обнаружил лишь горничную, которая неспешно протирала книжные полки.
– Где сеньорита Альба? – спросил Йон.
– Она ушла, сеньор, – ответила та. – Насколько я поняла, она сейчас в номере сеньориты Бургуэн.
Йон, ничего не ответив, выбежал в коридор и помчался на второй этаж. В голове крутились вопросы. Захочет ли Альба вообще с ним говорить? Выслушает ли его извинения? Или теперь будет избегать его всю жизнь? Йон не знал, однако собирался сделать все возможное, чтобы она его простила.
Достигнув дверей номера Адель, он коротко, как официант, постучался.
– Кто там? – раздался голос француженки.
– Обслуживание номеров, – сказал Йон, стараясь изменить голос, чтобы Адель его не узнала, так как сомневался, впустили бы его, если бы сразу поняли, что за дверью стоит он.
Его уловка сработала. Замок щелкнул, и дверь отворилась. В коридор выглянула Адель, но, увидев Йона, поспешила закрыться снова. Он был готов к такому, поэтому, не мешкая ни секунды, сунул ногу в щель и с силой навалился на дверь.
– Да что тебе надо, черт возьми! – недовольно воскликнула француженка, наваливаясь на дверь с другой стороны и силясь ее захлопнуть.
– Я к Альбе, – не сдавался Йон, налегая на дверь сильнее. На удивление, Адель оказалась неслабой девушкой.
– Ее здесь нет!
– Я знаю, что она здесь!
Однако, как Адель ни пыталась закрыться, у неё в конечном счете ничего не вышло. Желание Йона извиниться перед Альбой оказалось сильнее. Молодой управляющий пробрался в комнату, правда, едва остался целым из-за сопротивления неугомонной француженки, которую пришлось моментально сгрести и поднять в воздух. Адель стала кричать и молотить руками по спине, но Йон вытерпел это и вскоре выставил ее в коридор.
– Сходи пока погуляй, – сказал он и захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Адель не собиралась мириться с таким бесчинством, поэтому подлетела к закрытой двери и стала барабанить по ней ладонями.
– Это возмутительно! Какой из вас хозяин отеля, если вы так обращаетесь со своими клиентами! – кричала она на весь коридор.
– Зря ты так. Это все-таки ее номер. И что подумают о тебе постояльцы? – послышался голос Альбы, которая сидела на кровати спиной к двери и так и не поворачивалась.
– Пусть думают, что хотят. Я просто хотел с тобой поговорить.
Криков Адель уже не было слышно. Видимо, она быстро поняла, что назад ее пустят не скоро.
– По-моему, мы с тобой хорошо поговорили в кабинете, – бросила Альба, все так же не поворачивая к нему лица и сосредоточенно перебирая в руках юбку платья.
– Не хорошо. – Йон подошел к ней и опустился рядом на кровать. В тусклом свете ламп он смог разглядеть мокрые дорожки слез на ее щеках. В этот момент он почувствовал себя настоящей свиньей. Наверное, он был создан для того, чтобы разочаровывать людей. Причем, разочаровал он не только Альбу. Он разочаровал и сам себя.