Штольман замолчал, опустил телеграммы на стол и, вновь заложив руки за спину, взглянул на задержанных. До сих пор ему вполне удачно и красочно удавалось сочинять историю, основанную по большому счету на добытых сведениях, и от части на его предположениях и умозаключениях. И он догадывался, что происходило дальше вплоть до сегодняшнего дня, но это были серьезные преступления – убийства двух женщин – и он желал получить целостную картину без каких-либо допущений.
— И теперь мы подошли к самым печальным событиям этой и без того мрачной истории. Как так получилось, что из грабителей вы превратились в убийц? Чьей идеей было утопить несчастную в водопойном корыте?
Рыжкова стиснула зубы, чуть ли не до скрежета, глаза сощурила и волком на следователя поглядывала. И тут в тишине зазвучал уставший, даже будто опустошенный, голос Терентьева.
— Какая теперь разница, чья это была идея. Оно все как-то само собой вышло…
— Молчи, дурак, — шикнула на него Нимфа.
— А смысл? Ты же видишь, он и так все знает.
Она взволнованно завертела головой, перехватывая взгляды сыщиков и своего любовника, и вдруг окончательно осознала, что петля на ее шее уже почти сомкнулась и бежать ей некуда, да и поздно – кошка попалась. Яков Платонович взглядом подал Коробейникову знак – вести протокол. Терентьев продолжил:
— Той ночью к нам в лагерь забрел местный пижон – Миронов, светил часами золотыми, деньгами сыпал – Никитку в слободку за настойкой посылал. Ну, мы и решили, пока он здесь, домой к нему наведаться. А когда уж переоделись, на задворках на Настьку наткнулись. Какой черт ее туда понес? Догадалась она, что цыгане нас искали. Сказала, что нам следует все вернуть, или она Кузьмичу расскажет. Мол, мы всех под каторгу подводим. Они с Нимфой сначала языками сцепились, а потом за волосы стали таскать. Я вмешался, оттолкнул Настьку, она упала на корыто.
Терентьев взглянул на Нимфу, та молчала, но не сводила с него глаз.
— Я не знаю, что на меня нашло, но я увидел в этом решение проблемы. Я окунул ее голову в воду.
— Нет, Игнаш, не надо, — у безжалостной и жестокой с виду хищницы по щекам потекли слезы. Она смотрела на сидящего рядом мужчину с такой любовью и благодарностью, на которые, казалось, было не способно ее черствое сердце. — Я стреляла в полицейского.
— Что?
— Мне уже не избежать наказания. Не надо брать мою вину на себя.
— Нимфа…
Она отвернулась от своего любовника и снова с вызовом глядя на следователя продолжила:
— Я убила Егорову. Игнат пытался нас расцепить. Она боролась, поцарапала ему шею, сорвала у меня накладную бороду. Потом он помог мне оттащить ее на луг.
— Марго видела, как вы возвращались оттуда, — вставил Штольман, в очередной раз показывая, что полиция уже в курсе всего.
— Значит, она все-таки проболталась, — усмехнулась Нимфа. — А ведь требовала тысячу рублей за молчание. Игнат хотел откупиться. Говорил, заплатим и сбежим. Но я решила иначе – свидетелей нельзя оставлять в живых: или шантажировать будут, или сдадут. Я подменила ей туфли.
— У Настасьи за корсетом был найден рубин, — напомнил Штольман.
— Цыганский камень. Я хотела, чтобы и цыгане, и полиция думали, что она воровка, и перестали искать меня.
— А брегет господина Миронова вы подкинули, чтобы перевести подозрение на него?
— Да, — отозвался Терентьев. — После смерти Марго, когда там началась суета, я обыскал ее фургон. Искал свои часы, ну то есть эти, цыганские, а нашел две штуки.
— Где драгоценности? — Яков Платонович задал единственный вопрос, на который до сих пор не знал ответа.
— У нас их нет, — ответила Нимфа. — Продали, а деньги потратили.
— Очень в этом сомневаюсь, — не поверил следователь. – Вы собирались бежать, а в предусмотрительности вам не откажешь.
Терентьев тяжело вздохнул и потер лицо руками, будто заставляя себя замолчать, будто намеренно закрывая рот ладонями. Штольман чувствовал, что фокусник теперь слабое звено этой цепи. Он уж было хотел надавить на него, как вдруг Анна вскочила со своего места и, подбежав к задержанному, схватила его руку.
— Что? – опешил тот и вырвал руку. — Что ты делаешь?
— Госпожа Керимова? — позвал Штольман и осторожно покосился на несколько пар глаз, с любопытством уставившихся на нее. Ему казалось, что она себя выдает – ведь совершенно очевидно, что она ведет себя как Анна Викторовна. Подсознательно пытаясь прикрыть ее от посторонних, он, придерживая ее под локоток, отвел в сторонку и тихо спросил: — Что вы увидели?
— У него грязь под ногтями. Земля. Марго мне кое-что показала. Я только сейчас поняла. Кажется, я знаю, где драгоценности. Они зарыли их под фургоном со змеиным орнаментом. Зеленые змеи вокруг красного столба.
— Антон Андреич, — Яков Платонович повернулся к помощнику, — берите городовых и поезжайте в цирк. Ищите клад под фургоном со змеиным орнаментом.
На этих словах Нимфа непонимающе глянула на Игната, затем снова на следователя и, наконец, обреченно опустила голову. А в следующий момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся взволнованный господин Миронов-младший.
