- После шести месяцев счастья насупила черная полоса, которая длилась целый месяц. Крис заболел гриппом, так сказали врачи, да чтоб они все сдохли, а через месяц он умер, просто сгорел от болезни и все. Оставил меня одного, я хотел быть с ним, а он не позволил, не разрешал приходить к нему, только в последний день Крис меня позвал, как чувствовал.
Одна слеза, две, три и не остановить, крепче сжимаю руку Билла, кусаю губы, а потом что-то теплое окутывает меня, прижимает к себе крепче. Билл… он обнимает меня, гладит по спине, а я выплескиваю все свои страдания на его футболку.
Сидим, молчим, все еще в объятиях друг друга.
- Том, а Марк ведь рассказа тебе про Трея, да? – сердце пропустило удар. Неужели, Билл сейчас играл, вытащил из меня боль, и скажет, что просто посмеялся. Но… Боже, я ничего не понимаю.
- Да, – тихо и виновато, – ты теперь меня не простишь, и мы опять не друзья?
- Почему, все нормально, мы же не должны скрывать друг от друга ничего, все нормально, – повторяет, и я облегченно вздыхаю.
В коридоре слышатся приближающиеся шаги и два знакомых голоса, а уже через минуту в гримерку вваливаются Марк с перегидролькой.
POV Tom
Идем с Марком, а куда же без него, домой. Задаюсь вопросом, почему пешком, а не на такси, потом вспоминаю, что это я предложил пройтись на своих двух, за что хочется отшлепать себя и зашить рот. Только через два часа ходьбы понимаешь всю ценность дорожного транспорта, а до квартиры еще чуть больше тридцати пяти минут идти. Марк почему-то хмурый, а мне наоборот смеяться, кричать, визжать, прыгать и еще много чего делать от счастья хочется. Истерический смешок сопровождает ход моих мыслей, на который обращает внимание друг, и поворачивает голову в мою сторону.
- Ты чего?
- У тебя молния на шнурках расстегнулась, – Марк опускает взгляд на свою обувь, у которой нет ни шнурков, ни молнии.
- Придурок, – беззлобно и с улыбкой. Так-то лучше.
- Марк, почему у тебя такой вид обеспокоенный? – пинаю попавшие под ноги камушки.
- Думаешь, нет причин? – останавливается на мосту, подходит к перилам, значит, разговор имеет место быть.
- Не знаю, – пожимаю плечами.
- Ты представь, я своего маленько брата практически отдал в руки озабоченному гею, – возмущенный его словами, легонько бью в живот, – ты только месяц назад страдал от недот*аха, был готов меня изнасиловать.
- Думаешь, получилось бы? – перебиваю.
- Нет, – довольно улыбается.
- Тебе бы понравилось, подумай, – подмигиваю, за что уже я получаю шуточный удар.
- И каким мне быть, если я знаю, что помогаю тебе, и не дай Бог, ты что-нибудь сделаешь с Биллом, – сует огромный кулак прямо в лицо.
- Ничто не сравнится с моей правой рукой, – вытягиваю ее вверх, – и неиссякаемым потоком фантазий. Знал бы ты, какие мне сны снятся после балета, а что в них творит Билл, мммм, – мычу, будто от удовольствия.
- Извращенец, – вместе со смешком, произносит Марк, – пошли домой, идиот.
- Пошли, любимый.
Сегодня уломал Билла на прогулку. Ну как уломал, позвонил и сказал, что идем в кафе, и бросил трубку, этот способ всегда действует. Так что через двадцать минут мы оба будем сидеть и пить кофе в очень уютном местечке и есть всякие вкусности, обязательно смеясь и давясь едой. За целый месяц это стало традицией. Но наши отношения не передвинулись за грань дружеских, ничего, я смогу потерпеть, у меня еще на левой руке нет мозолей.
Звонит телефон, к вам приехал ревизор.
- Да.
- …
- Сам придурок.
- …
- У меня часы не правильно идут.
- …
- Иди в будку к Рексу.
- …
- Все.
Звонил Билл, сказал, как меня любит. Мечтай Томми. Он сказал, что тр*хнет меня, если сейчас же не явлюсь. Этого-то я и хочу, и все время пытаюсь его спровоцировать, а кто бы мог подумать, что Билл сможет сказать это месяц назад. А теперь сыплет в мой адрес такие угрозы, что скорее хочется их осуществить. Вроде бы больше ничего и не изменилось, перегидролька все так же с Биллом, но он не знает, как я ее называю. Марк – его нет дома, на работе, трудится, ишак, и так почти каждый день. Практически ничего и не изменилось.
- Я тебе рассказывал, как Марк чуть кошку не сжег, – говорит и одновременно сует в себя огромное пирожное. Вот нет бы занять рот чем-нибудь полезным, а он едой.
- Нет, – для убедительности качаю головой.
- Сейчас, – наконец, справляется со сладкой выпечкой, проглатывает все до конца и вытирает рот. Удивительно, и куда ему все лезет, между прочим, это уже седьмое пирожное, а аппетит не убавляется, – Вот, еще когда я был маленьким.
- Ты и сейчас как маленький, – перебиваю его, люблю это делать, иногда, правда можно схлопотать по голове, но это того стоит.
- Так вот, – не обращает на мои слова внимания, продолжает говорить, – тогда еще и Марк был маленьким.
- Не знал, – опять перебиваю, это мне прям удовольствие доставляет.
- В общем.
- А если в целом? – сейчас из ушей пар пойдет. Билл такой милый, когда злится, его такой вид заставляет улыбаться, что я и делаю.
- Все, не буду рассказывать, ты меня совсем не слушаешь и перебиваешь, – насупился, сложил ручки на груди как покойничек и начал громко сопеть. Разве не ребенок, чудо.
