Есть три степени гемофилии A, B и С. С – самая тяжелая. У нашего героя В, которая больше похожа на А, но не дотягивает. Так что он не может умереть от потери крови из-за того, что Билл был с ним не очень нежен. Тем более попку Тома удосужились растянуть (относительно), поэтому в принципе, если его и порвали, то не сильно. Так же, у Билла есть ногти (открытие ё-мое), поэтому возможно он поцарапал, из-за своей неаккуратности, гладкие стенки прямой кишки. Крови вытекло немного, но если бы была хорошая свертываемость, было бы еще лучше. И, как известно, поранить человека больного гемофилией гораздо легче, чем здорового, поэтому «ранение» несерьезное. Том, возможно, лишился столовой ложки крови – немного. Поэтому с Томом в принципе ничего серьезного, только вот всех должно совсем другое сейчас волновать, узнаете в следующей продке, что.
Теперь же почему Том все это терпит. Он ни в коем случае не тряпка и не размазня. Гордость и уважение к себе у него тоже есть. Но так как он помнит ту историю с Крисом, то считает, что тоже должен вытерпеть все. И он понимает, что Билл не сразу все простит и поймет, что натворил, ему нужно время, потому что его прошлое было жестче, намного. Так же прошу не обвинять Билла – его теперешнее эмоциональное состояние сейчас не из лучших. Бросила девушка, вспомнил прошлое во всех его ярких красках, слова любви бывшего, он их сопоставил словам Тома – итог мы знаем. Это было что-то вроде мести, такой жестокой и не осознанной. Билл на самом деле проверял Томку «на вшивость», хоть он и отказывает от своих мыслей, о том, что это ему ни капельки не противно, а даже приятно, когда за тобой ухаживают.
Фу, блин, устала писать объяснение, надеюсь, я понятно все расписала и мне не придется еще что-нибудь объяснять. Но мне кажется что, что-то я забыла. В общем вот!
POV Mark
Дверь открывается, хотя, скорее всего еле как, скрипя всеми своими внутренностями, отползает в сторону, давая мне, наконец, лицезреть Тома, который, кажется вот-вот упадет. Губы бледные, все тело дрожит, лицо покрыто блестящей влагой. Кажется, ему плохо, а мой нравоучительский настрой сразу же пропадает, когда я вижу как он чуть ли не хромая и хватаясь за дверь, входит в квартиру. Поворачивается задом, и, о боже! Кровь!
- Том! – на мой испуганный голос, обладатель имени резко поворачивается и чуть ли не падает от своего действия.
- А? – смотрит на меня во все глаза, не понимая, с чего это я так перепугался.
- Кровь! На джинсах! Сзади! У тебя, мать вашу! – стою на месте, не в силах сдвинуться ни на шаг.
А в голову влезает противная мысль о том, что этот придурок болен, и вероятность, что это месячные, катастрофически мала. А друг как ни бывало, машет рукой на это все дело, и медленно, подобно улитке, проходит мимо меня и заход в свою спальню.
Иду вслед за ним, и буквально врываюсь в его комнату – бульдозер позавидует. Том, кряхтя и постанывая, забирается на кровать, пытаясь лечь как-то поудобнее, опускается на попу и вскрикивает – а в мозгу появляется еще одна дурная мысль, ведь не наткнулся же он на гвоздь.
- Что за хе*ня? – от волнения даже забыл нормальные слова.
- Где? – устало, спрашивает, все-таки найдя оптимальную позу.
- Тебя что и… изнасиловали? – озвучиваю то, что меня действительно беспокоит.
- Нет, все было по обоюдному согласию, – зевает и закрывает глаза.
А я уже подхожу ближе и всматриваюсь в его напряженное лицо, в котором скрыта одна сплошная боль, тягучая и невыносимая. Складки на лбу, брови сведены к переносице, губы сжаты в одну линейке. Остается только догадываться, что случилось.
- Но кровь? – все-таки пытаюсь призвать здравый разум Тома выйти и поздороваться со мной.
- Да она уже давно течет, правда медленно, скоро остановится, ты не волнуйся, сам же знаешь, как у меня с этим процессом обстоят дела, – его будничный тон просто убивает, и хочется дать по роже, чтобы он уже проснулся.
А я пораженно открываю и закрываю рот, пытаясь найти слова, чтобы образумить принцессу. Смотрю на Тома еще немного, а потом просто сажусь рядом.
- Тебе что надо? – удосуживает меня своим распрекрасным взглядом, в котором он меня просто топит и душит.
- Кто? – понимаю, что нормальных слов он не поймет, начинаю рычать.
- Ох, любимый, извини, что ты не стал моим первым! – притворный ужас на мгновение отражается на лице друга, но быстро исчезает, принимая безразличный вид.
- Еще раз! Кто!? – меня просто удивляет то, насколько он спокоен, когда я бы обязательно отодрал того ублюдка.
- Марк, зачем тебе это, ты все равно ничего не сделаешь? – усмехается, так невесело и обреченно.
Смотрю на Тома и не верю в то, что это он. И эта ситуация меня откровенно начинает раздражать. Резко нависаю над ним, ставя руки по обеим сторонам от его лица.
- Ты мне сейчас скажешь, кто тебя так отымел! – смотрю в его глаза, почти пустые, с невероятно недосягаемым огоньком надежды на дне. – Не отстану! – предупреждаю.
- Знаю, – понимающе, – Но я не могу.
