— Сестра Габриэль, конечно, ангел, но она должна будет доложить об этом настоятельнице. А вдруг та рассердится?
Но ничего не случилось, абсолютно ничего. Никаких последствий не было. Сестры так же шли мне навстречу в занятиях, как и прежде, и ни разу не вспоминали эту маленькую дипломатическую ложь, которую мы себе позволили.
Во втором отделении для младших следовало появляться в Опере в половине девятого. Когда я выступала, то ложилась спать довольно рано, чтобы на следующее утро выйти из дома в восемь. Я старалась поспать как можно дольше, в половине восьмого мама, уже полностью готовая, будила меня: «Поторопись, Лулу, опоздаешь!» У меня едва оставалось время выпить чашку кофе с молоком. От бутербродов я отказывалась: «Нет, это слишком долго. Возьмем круассаны». В булочной на улице
В одиннадцать лет, когда я перешла во вторую квадриль, меня уже полностью оформили на работу. Мне предложили контракт, который, конечно, не сулил золотые горы, но был очень неплох для тех времен и тем более для моего возраста. Я нагнала и даже перегнала свою подружку Терезу Виллард: мы вместе учились в классах второй и первой квадрили и перешли в группу «корифеев» в одно время. В конце года мы вместе проходили экзамен на «маленьких солисток», но Тереза его не сдала, покинула Оперу, и я потеряла ее из виду.
Вскоре после ее ухода я сблизилась с другой девочкой по имени Леонтина Бове, которая стала моей ближайшей подругой. При поступлении в Оперу я ее не встречала, поскольку она училась в старших классах. Нас познакомила ее мать. Во время экзамена мадам Бове оказалась соседкой Зенси по темному уголку в зале, откуда они втайне наблюдали за выступавшими на сцене дочерями. Они обменивались впечатлениями и в конце концов подружились. Вскоре их дружба переросла в очень близкие отношения, которые с годами только крепли. Дружба матерей сделала подругами и нас.
Мадам Бове происходила из прекрасной семьи, была очень воспитанна и образованна, о многом у них с матерью было общее мнение. У нее вошло в привычку почти каждый день приходить ко мне в гримерную, чтобы поболтать с мамой. Я слышала, как они говорят о Леонтине и о том, какую сложную жизнь она вела. Это напоминало мне мою собственную жизнь между Оперой и школой при
После того как она покинула Оперу, Леонтина виртуозно выступала, а потом преподавала танец и сценическое движение. Несколько лет она вместе с Жоржем Вагом[30] вела курс, который пользовался большим успехом. Получив образование в области классического искусства, она с легкостью освоила современные виды танца и восхитительно их преподавала. В числе ее учеников было довольно много звезд: именно она обучала начинающих артистов Мистангет[31] и Мориса Шевалье[32]. Она также работала с Эдме Фавар[33] и Ивонной Прентан[34]. Все, кто проходил обучение в ее студии, обожали ее, потому что Леонтина Бове — исключительное, необыкновенное создание, обладавшее как многочисленными талантами и способностями, так и удивительными душевными качествами. Добрая, благородная, полная желания помочь молодым артистам, привести их к успеху… и при этом совершенно бескорыстная! Единственное искусство, в каком она не преуспела, это умение обогащаться: иногда давала уроки вообще бесплатно.
