Балет моей жизни полностью

Представления проходили по понедельникам, средам и пятницам. За исключением дней репетиций, у нас было три свободных вечера в неделю. По вторникам и четвергам мы часто ходили в театр или ужинали у Крампонов. Сложно представить себе людей лучше, чем наши Крампоны. Они совершенно не оправдывали своей фамилии[35]. В них не было ничего чрезмерно превосходного, но и недостатки не замечались, в их поведении было много очаровательной фантазии, что, в частности, проявлялось в оригинальном аккомпанементе нашей пианистки. Они жили рядом с театром Batignolles в скромной, но очень приятной квартире, куда любили приглашать своих маленьких подружек из Оперы. Господин Крампон, служивший в банке, был благодушным и веселым человеком, совсем не глупым и даже очень начитанным, с бо€льшим удовольствием рассуждавший о литературе и музыке, чем о расчетах и сроках оплаты. Время от времени мы вместе с Бове приходили к ним на домашние обеды для своих. Кроме того, радушные Крампоны многие месяцы откладывали деньги, во всем себя ограничивая, чтобы устраивать раз в год торжественный ужин на двадцать человек, куда приглашали своих подруг-балерин, которые приходили в компании родных. Наши батиньольцы старались изо всех сил, чтобы нам запомнилось и вкусное угощение, и то веселье, что царило вокруг этого любовно подготовленного пиршества. После десерта мадам Крампон садилась за фортепьяно, а мы принимались демонстрировать свои умения, подготовив для этого случая самые эксцентричные па и такие кульбиты, которые несомненно вызвали бы дрожь у мадемуазель Теодор.

По воскресеньям, если погода позволяла, мы отправлялись за город. Мать настаивала на прогулках, чтобы я дышала свежим воздухом после целой недели, проведенной в пыльном театре. Мы ехали в Севр, Шавиль, где еще сохранились деревни, а когда наступал июнь — в Гаренну, чтобы полакомиться вишнями. Очень рано утром мы садились на поезд, отправлявшийся с вокзала Saint-Lazare. В те времена после станций Асниер и Леваллуа ничего не было, если не считать деревьев и полей. В Гаренне стояло всего несколько домов, вокруг которых простирались вишневые сады. Мы обедали в маленькой харчевне, а потом отправлялись на охоту за вишнями, охотно собирали их сами, заплатив хозяину сада тридцать су. Вишни были восхитительными, ярко-красными, очень сладкими, с еле заметной кислинкой. Эти прогулки гурманов очень хорошо влияли на самочувствие: после целого дня, проведенного на воздухе, я возвращалась в город полная сил и готовая к работе в понедельник.

Но воскресные дни на острове Гранд-Жатт у Крампонов были еще веселее. У них на острове был милый домик, простой, без всяких ухищрений и украшений, где всегда были всем рады. Соседство с водой делало это место желанным в самые жаркие дни. Они любили приглашать туда друзей летом на выходные. Своих любимиц, Леонтину и меня, мадам Крампон всегда приглашала вместе. Не желая, чтобы наши гостеприимные хозяева разорились, мадам Бове и моя мать привозили с собой солидные запасы провизии.

Мы приезжали в субботу вечером, с подругами занимали одну большую комнату, оборудованную как дортуар[36], но никто и не думал спать: мы болтали и веселились всю ночь.

Сад выходил на Сену. Днем мы купались, ловили рыбу и катались на лодке. Сын Крампонов, очень ловкий мальчик, ловил рыбу, чтобы пожарить ее на обед, всегда был на веслах и греб с таким умением, какое приходит с большим опытом. Эта часть программы нравилась мне меньше всего: я притворялась довольной, чтобы никого не беспокоить, но страх воды мешал мне искренне веселиться, купальщица из меня тоже получалась плохая. Я никогда не любила воду и этого не скрывала! Я научилась плавать и была способна довольно легко проплыть какое-то расстояние, но всегда спешила поскорее выйти на берег. Но зато моя мама была прекрасной пловчихой и плавала как рыба и в море, и в реке. Но ее заплывы всегда вызывали у меня глухую тревогу. Однажды на Гранд-Жатте она слегка запуталась в водорослях у берега, и это меня страшно испугало.