Алимову было интересно наблюдать за своими коллегами в столь непривычной обстановке. Вот Муслимат Атаевна долго перебирает вилкой кусочки мяса в общей тарелке, достает самый лучший кусочек и протягивает его Хункерхану: «Бери, хороший кусок, мягкий, у тебя же зубов нет». Вот Галич сосредоточенно возится с магнитофоном, у него что-то не получается, и он нервничает. Роза улыбается чему-то своему, далекому, а Игитов смотрит во все глаза на бухгалтера Валентину Капитоновну. Заира сидит грустная, ей очень идет ее розовый джемпер. Даже Варисов показался ему сейчас человеком милым и добрым. «Может, я зря с ним воюю? — подумал Алимов. — Все-таки он повидал жизнь, многое пережил…»
В кабинете Алимова зазвонил телефон. Ближе всех к двери сидела Заира, и Алимов попросил ее глазами узнать, в чем дело, кто звонит.
— Казбек Ирбайханович, вас! — крикнула Заира таким тоном, что сразу стало ясно — к телефону подойти необходимо, видимо, что-то важное.
Когда Алимов вошел в кабинет, Заира все еще держала трубку в руках, словно боялась положить ее на стол.
— Салавдин Алханович, — шепнула она встревоженно.
Алимов взял трубку:
— Я слушаю.
— Что же вы так долго не отвечаете? — Бас секретаря райкома был слышен так отчетливо, как будто Салавдин Алханович стоял рядом.
— Да мы тут сидим в соседней комнате.
— Мне доложили. Коллективно пьянствуете? Поэтому и звоню.
— Зачем же так? — Казбек растерялся. — Просто отмечаем праздник.
— Как вы решили со статьей о Бекишевой? — голос секретаря прозвучал мягко и вкрадчиво.
— Решили больше не возвращаться к этой теме. — Алимов постарался, чтобы голос его прозвучал как можно спокойнее.
— Что?! — в трубке опять зарокотало. — Вам же дано ясное указание: раздолбать и ее, и этого жениха, как типа, чуждого коммунистической идеологии!
— Наши люди познакомились с ним, он не такой уж отрицательный тип. Молодой инженер, хороший организатор…
— Хороший специалист — не обязательно передовой человек, — прервал Алимова секретарь райкома. — Я вас спрашиваю в последний раз: будете делать то, что вам рекомендуют, или нет?
Алимов набрал в легкие побольше воздуха и разом выдохнул в трубку:
— Нет!..
— Ах, так! Ну-ну, продолжайте пьянствовать! — В трубке послышались короткие гудки.
— Что-нибудь случилось? — спросил Галич, когда Алимов протискивался на свое место.
— Нет, нет, все в порядке, — Алимов изобразил на лице подобие улыбки, — просто Салавдин Алханович поздравляет вас всех с праздником.
Заира удивленно взглянула на Алимова. Он улыбнулся ей в ответ.
— Друзья, давайте выпьем за женщин, — сказал Алимов, поднимая бокал с вином. — Этот тост, по-моему, имеет прямое отношение к нашему празднику!
Варисов затушил сигарету в тарелке с недоеденной закуской, встал.
— Старушкам пора на покой! — Он выпил последнюю рюмку, с хрустом надкусил соленый огурец.
Его никто не задерживал. После его ухода все почувстовали облегчение.
Галич наладил наконец магнитофон. Начались танцы.
Алимов пригласил Муслимат Атаевну, потом Розу и только потом Заиру. Танцевала Заира легко, и Казбеку казалось, что она соткана из воздуха, он ничего не видел и не слышал вокруг, кроме нее…
Из дневника Алимова
«Праздничный вечер прошел вроде бы нормально. Наутро женщины пришли пораньше, все прибрали, так что и следов не осталось. В кабинетах чисто, свежо, люди все на местах, обстановка рабочая.
Галич, видно, пришел раньше обычного — проходя в свой кабинет, я заметил на полу в коридоре следы его огромных альпинистских ботинок, похожие на следы от тракторных траков. Он ходит в этих ботинках всю зиму — то ли нет другой теплой обуви, то ли ему в них просто приятно, ведь в больших, широких, на толстой подошве ботинках мы ступаем по земле увереннее и кажемся сами себе выше, сильнее. А у Володи привязанность к альпинистским ботинкам сохранилась еще с далеких студенческих лет, когда ходил он в многодневные походы с кострами и песнями.
Галич зашел ко мне гладко причесанный, в праздничной голубой сорочке и ярком галстуке, он то и дело простуженно шмыгал носом, словно обнюхивал меня после вчерашнего.
— Ну, как? — спросил я. — Не переборщили мы вчера?
— Да ну! Все было на уровне, — ответил он и подмигнул с хитрецой: дескать, еще не то видели. — Самое интересное было в конце, — заговорил Галич, удобно устраиваясь на диване. — Оказывается, после того, как мы ушли, проснулся Игит и стал приставать к тете Дусе: „Найди всех и позови к столу!“ Делать было нечего, тетя Дуся сходила домой к Хункерхану и вызвала его, собиравшегося уж лечь в постель. Вдвоем с Игитом они просидели над последней бутылкой до полуночи!.. — Галич захохотал. — Да, а куда девалась Заира? — спросил он погодя, в глазах его играли веселые чертики. — Была со всеми, каталась на катке и вдруг исчезла…
