Некоторые умеют находить себе отдушину, устраивают праздники, кутежи, встречаются с женщинами. А я не могу пойти к какой-нибудь женщине просто так, по зову плоти, близость с женщиной у меня может быть только как следствие духовного родства, как естественное развитие взаимного влечения. Может быть, я отстал от века, сам себе усложняю жизнь? Не знаю. Иначе у меня просто не получается.
Собираясь домой, я заметил, как в полосе света за окном моего кабинета прошла Заира, прошла, оглянулась и, кажется, улыбнулась, но в это время она была уже за светлой полосой и я не мог точно понять — улыбнулась она в самом деле или мне показалось? Каждый вечер, возвращаясь домой, Заира проходит под окнами моего кабинета, и всякий раз мне приятно сознавать, что она здесь, рядом, что завтра я увижу ее снова. Я любуюсь ею издали, как когда-то любовался незнакомой белокурой девушкой в аэропорту.
Вчера вечером Заира зашла ко мне в кабинет за полосой, я сидел уткнувшись в газету, руки от холода посинели (батареи в редакции почти совсем не греют и по иронии судьбы самые холодные батареи в моем, редакторском кабинете).
— Как вы здесь, в таком холоде, сидите? — спрашивает она.
— Да вот так и сижу, — улыбаюсь ей в ответ.
— У нас же теплее, у нас печка, заходите к нам, — говорит она сочувствующе.
А я ей:
— Боюсь привыкнуть.
Она заметно смутилась и, кажется, была удивлена.
А я в самом деле боюсь заходить в корректорскую, боюсь, это станет для меня потребностью“.
После обеда Алимов пригласил к себе Варисова.
Одет Варисов всегда аккуратно, на работе носит нарукавник» (привычка старых газетчиков и бухгалтеров), и это придает его облику вид чрезвычайной деловитости, постоянной озабоченности. Несмотря на возраст, Варисов до сих пор по-юношески легок. Он тщательно следит за своей внешностью, но особенный глянец наводит на себя после того, как накануне сильно выпьет.
Вот и сегодня Алимов заметил, что выбрит Варисов особенно тщательно, густые, тяжелые волны «Шипра» расходятся от него, но следы вчерашнего резко проступают на лице — оно осунулось, под глазами мешки, лоб бороздят глубокие продольные морщины. «Все выглажено, кроме лица», — подумал Казбек.
Варисов сел.
— Я слушаю вас.
— Махтибек Варисовнч, я просмотрел тут вашу статью, — Алимов приподнял над столом несколько отстуканных на машинке страниц, — и, знаете, впечатление осталось не очень хорошее.
Варисов, склонив голову, слушал Алимова молча, исподлобья рассматривая его своими мутноватыми желтыми глазами.
— Тема, несомненно, важная, актуальная, и подход ваш к ней любопытен, но… к сожалению, статья не получилась.
Варисов поднял голову:
— Вы прочли или только «просмотрели»?
— Прочел, и внимательно.
— Да? А мне послышалось, будто вы сказали: «просмотрел». — Варисов любит прицепиться к неосторожно брошенной фразе и увести собеседника от главной темы разговора.
— Прочел, и не один раз, — сказал Алимов громче обыкновенного, прихлопнув ладонью по столу, — и нахожу, что ваша статья имеет серьезные недостатки. Главный из них — неконкретность. Вы по существу перелагаете на язык районной газеты основные положения недавнего постановления ЦК партии «О дальнейшем улучшении организации социалистического соревнования», а существо и масштабы той работы, которая развернулась в районе после постановления, вы не раскрываете. Что делается сейчас в сельском хозяйстве? В капитальном строительстве? В сфере торговли и обслуживания населения? На какие начинания подтолкнуло постановление трудящихся района? Какова роль коммунистов в этом движении?
Пока Алимов говорил, Варисов взял со стола чистый лист бумаги, красный карандаш, принялся что-то чертить.
Нет, он не записывал замечания Алимова — гордость и уязвленное самолюбие не позволяли ему, «матерому газетчику», записывать замечания юнца!.. Он ерзал на стуле и в знак пренебрежения нарочно старался им скрипеть.
— Вот вы тут пишете о том, что полезный почин нашел широкую поддержку, — продолжал Алимов. — Я знаю это и верю вам. А другие? Давайте убеждать других. Какие хозяйства, конкретно, поддержали почин боташюртовцев бороться за звание хозяйства высокой культуры земледелия и животноводства?
— Так написано же, — с усмешкой сказал Варисов, — совхоз «Мажагаюртовский».
— И все? А остальные хозяйства зашифрованы под словом «и другие»? А нельзя ли это слово расшифровать? К таким словам, как «и др.» и «и т. д.», прибегают лишь тогда, когда реальные факты уже исчерпаны.
Варисов продолжал скрипеть стулом, и это раздражало Алимова, мешало сосредоточиться. Алимов поморщился: не делать же пожилому человеку замечание «сидите смирно»?
— Вообще же эта статья наглядно отражает типичные недостатки работы вашего отдела, тех материалов, которые вы готовите, и, не обижайтесь, Махтибек Варисович, лично ваших материалов.
— Не скажете ли конкретно, что это за недостатки? — сладко улыбнулся Варисов, язвительно выделив в своем вопросе слово «конкретно».
— Почему же? Скажу, — ответил Алимов спокойно. — Вы недостаточно знаете жизнь района, вы редко бываете на местах.
