Еще одним известным — но уже легендарным — сербским вампиром был Сава Саванович. По преданию, он обитал на водяной мельнице в поселке Зарожье, которое входит в общину Баина-Башта. Его увековечил сербский писатель Милован Глишич, который часто в своих произведениях описывал сельскую жизнь и быт простых крестьян, включая их суеверия. В 1880 году он опубликовал повесть Posle devedeset godina («Спустя девяносто лет»), в которой появился Сава Саванович. Сюжет повести вертится вокруг истории любви Радойки, дочери сельского старосты Живана Душмана, и Страхини. Из-за того что Живан не хочет отдавать Радойку замуж за Страхиню, последний уходит куда глаза глядят, но недалеко: уже в соседнем селе он предлагает свои услуги местным жителям, измученным чередой странных событий на старой мельнице. Вот уже много лет любого, кто вызвался поработать мельником и остался там на ночь, утром обнаруживают мертвым. Страхине удается застать врасплох и даже ранить подлинного хозяина мельницы, вампира Саву Савановича, который в сердцах заявляет, дескать, за девяносто лет вампирской жизни он впервые остался голодным. После сельчане разыскивают дряхлую и почти глухую старушку, которая с трудом вспоминает Савановича и тот факт, что его могила находится под развесистым вязом в овраге. Найдя в конце концов и могилу — при помощи черного необъезженного жеребца, который чует нечисть, хотя от упомянутого вяза за минувшие годы не осталось даже видимого пня, — борцы с вампиризмом ее раскапывают и видят нетронутое тлением, пухлое и румяное бездыханное тело Савы Савановича. Они поливают его святой водой и втыкают кол в живот, едва заметив, что изо рта вампира вылетел мотылек (душа вампира, как и ведьмы-вештицы, могла принимать такой облик). По современным законам жанра это означало бы возвращение монстра на авансцену в самый неподходящий, с точки зрения героев, момент, но повесть Глишича заканчивается примирением со старостой, свадьбой отважного Страхини и красавицы Радойки, и лишь мельком упоминается о том, что мотылек успел погубить немало маленьких детей, пока не исчез.
Водяная мельница в Зарожье, которую связывают с легендой о Саве Савановиче (разрушена в 2012 году).
aliaksei kruhlenia / Shutterstock
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВАМПИРОБОРЧЕСТВАЮжнославянский вампир объединяет в себе черты упыря, то есть восставшего покойника, и оборотня, который может превращаться в волка. Иногда эти две ипостаси разделены, но, как правило, существуют одновременно. Называют этого демона в разных балканских регионах на свой лад: вукодлак, выкодлак, вълкодлак, вурколак, тенац, лампир и так далее, включая собственно вариант вампир (согласно одной из интерпретаций, это слово проникло в западноевропейские языки именно из сербского, пусть и не прямым путем).
Как правило, считается, что народные представления о вампирах тесно связаны с представлениями о душе, которая должна отправиться в потусторонний мир после смерти физического тела. Вариант, при котором душа уходит легко и свободно, годится лишь для людей, которые жили праведно или мало грешили. Тот, кто ни к первым, ни ко вторым не относится, обречен на мучительную смерть, после которой его нечистая душа застрянет между мирами, телом же завладеет злая сила и начнет причинять всевозможный вред. Схожая участь ждала самоубийцу — и даже совершенно безгрешного человека, которого угораздило быть зачатым или родиться в нехороший день.
Есть и другие мнения: Веселин Чайканович называет вампира преанимистическим демоном, «живым трупом», относя его, таким образом, к неопределенному древнему периоду, когда вера в существование души и духов (анимизм) еще не возникла, и потому живой считалась природа — материя — целиком. Верования, связанные с вампирской душой в виде мотылька или бабочки, он учитывает, но логичным образом считает их более поздними[227].
Еще одно обстоятельство, связанное с вампирами, относится к ритуалам, совершающимся после смерти человека. Дело в том, что овампирение (в сербском языке превращение в вампира обозначается возвратным глаголом «повампирити се»[228] — в буквальном смысле «овампириться»), согласно балканским поверьям, имело место в том числе в случаях осквернения трупа каким-то животным, которое могло перепрыгнуть через него или пройти под ним (такие «преступления», как нетрудно догадаться, в сельской местности совершали, например, кошки и курицы). Гроб ставили у самой стены и в целом стерегли от всех живых существ, чтобы предотвратить подобное происшествие. Считалось, что проще не допустить появление вампира, чем бороться с ним, поэтому были и другие меры предосторожности:
• гроб обмазывали чесноком;
• покойнику клали в руку соль, хлеб и воск;
