– Ну, насчет доброты не знаю, а скажу тебе так: было бы у меня детство, я бы здесь не валялся. Так что детей в войну втягивать нельзя. Вот вырастут, тогда пусть сами и решают.
– Да, кстати, – спохватился Крайкович, – а куда подевались крестик и ладанка с шеи Богдана? Что-то я не пойму…
– Вот они, – Семенов связанными руками вытащил их из кармана.
– А у тебя-то они как оказались?
– А я ему успел показать, чтобы снял. И спрятал…
– Как это ты успел ему показать? – подозрительно уставился на тамбовца Крайкович.
– Подмигнул я ему.
– А-а… – протянул серб. – Ну ладно, теперь надо попросить Богдана принести нам нож – веревки перерезать.
– Хорошо бы, – кивнул Семенов.
Хорошая закуска и выпивка вместе с весьма неплохой перспективой пополнения личного бюджета сделали из Мартина Берзинса совсем другого человека. Он не только вернулся в свое прежнее состояние, но и стал еще более уверенным. Все его недавние страхи и комплексы как рукой сняло. Из загнанного зверя, готового спрятаться под каждым камнем и кустом, он превратился в самого настоящего павлина. Сходство было на удивление полным, разве что не хватало хвоста с разноцветными перьями. Берзинс разглядывал охотничьи трофеи Казима Хайдари, развешанные тут и там на стенах. Его взор привлекла голова оленя с огромными рогами. Искусственные глаза животного матово мерцали на свету.
– А что скажете, Казим, – обратился посланник Брюсселя к руководителю боевиков, – вы любите охоту, насколько я понимаю?
– Это вы в самую точку попали, – кивнул Хайдари. – Сказать, что я люблю ее, – это значит ничего не сказать. Я страстный охотник, и правильней будет сказать, что я не любитель, а профессионал.
Он готов был говорить о своем увлечении долго и страстно.
– Вообще-то я к этому с раннего детства приучен, – сказал он, доверительно наклоняясь к Мартину Берзинсу. – Еще мой дед брал меня лет с пяти на охоту. Ну и, сами понимаете, закваска у меня в этом смысле еще та! У нас, как и в других странах, те, кто был неравнодушен к охоте, составляли коллекции охотничьих трофеев. Вот и я занимаюсь тем же. Последнее время события в Косово не способствуют охоте, – развел руками Хайдари. Это вам хорошо, там, на Западе. А здесь у нас албанцы стали предметом охоты.
– Ну, ничего, – уверенно заявил Берзинс, – я надеюсь, что мы в скором времени сумеем решить эту проблему.
– Я в этом не сомневаюсь, – скрывая ухмылку, согласился Казим Хайдари. – Еще вина?
– Да, еще глоточек я бы выпил, – отозвался эмиссар.
С видом знатока он поднял бокал к свету, а затем перевел взгляд на огромную голову дикого кабана, висевшую прямо над камином. Свирепый зверь, казалось, сейчас вырвется из стены и бросится на людей. Его воинственность усиливали огромные клыки.
– Опасно, должно быть, охотиться на такого красавца?
– Да уж, врагу не позавидуешь попасться ему на пути. – Казим сделал глоток. – Кабан, кстати сказать, вообще одно из самых опасных животных.
– Что вы говорите? – удивился Берзинс.
– Именно так. И с этим зверем у меня связана своя история. Вообще каждый трофей имеет свою историю. Так вот, во время зимней охоты, а было это лет восемь назад, раненый зверь бросился на одного из охотников и распорол ему живот.
– Почему же его сразу не пристрелили? – высоко подняв брови, спросил Берзинс.
– Ну, как это почему? – даже удивился такому глупому вопросу Хайдари. – Вы только представьте себе, что такое охота на кабана. Кабан, когда он бежит, а особенно при опасности или легко раненный, – это же самая настоящая ракета. Сметает все на своем пути. И если на этом самом пути окажется человек, которому кабана не удастся остановить выстрелом, – все, он пропал. К тому же все происходит очень быстро. Вы, допустим, стоите. На вас вылетает из-за дерева зверь. Вы стреляете – раз, другой. Обе пули попали в цель, но кабан всего лишь ранен. К тому же у него вообще замедленная реакция на многие ранения. Бывает так, что смертельно раненный в сердце зверь еще способен натворить такого!
– И что же? – с интересом взглянул на него Берзинс.
– Так вот, раненый зверь, если его не остановили, в ярости бросается на охотника и за пару минут способен превратить его в кровавое месиво.
– В самом деле?
– Да, именно так. За мгновение выпустит кишки!
– Ужас! – покрутил головой Берзинс. – Ну, а более безопасные, что ли, способы добычи этого зверя не существуют? Скажем, с вертолета?
Казим снисходительно усмехнулся:
– Сразу видно, что вы человек от этого далекий. Тут ведь смысл не в том, чтобы просто застрелить зверя, дело совсем не в этом! Нет, безусловно, каждый старается себя обезопасить. Никому неохота волочиться у вепря на клыках. Но ведь для настоящего охотника нужна определенная опасность, адреналин. Я вам скажу от себя и от имени тысяч охотников: ты должен почувствовать себя хоть ненадолго первобытным человеком. Ощутить те времена, когда человек и зверь выходили один на один, и кто возьмет верх в этом поединке, было неизвестно.
Он на мгновение замолчал, сделав еще глоток вина.
