Балкон для Джульетты полностью

Н е с т е р о в. Ребята, говоришь? Ладно, проводи их ко мне. (Выключает селектор.) Так-то вот, Галина Павловна, скоро не милиция будет, а детский сад!

Голоса за дверью, стук.

Да чего уж там, входите.

В кабинет входят  Г е н к а  и  Л ю б о ч к а. В руках у них сумка.

Г е н к а. Здравствуйте.

Ц в е т о в а. Добрый день.

Л ю б о ч к а. А мы вот к вам…

Н е с т е р о в. Ну что ж, проходите, садитесь. Что случилось? Слон из зоопарка сбежал?

Г е н к а. А ведь нам не до шуток…

Ц в е т о в а. Серьезный молодой человек…

Л ю б о ч к а. Извините, но мой брат ничего, кроме заумного, не воспринимает: он шахматист-разрядник.

Г е н к а. Помолчи, Баттерфляй.

Л ю б о ч к а. Это он меня так — бабочкой — называет: я, видите ли, в отличие от него, не живу, а порхаю.

Г е н к а. Да, в отличие от тебя, я по канализационным трубам не лазаю.

Л ю б о ч к а. Между прочим, труба эта предназначается для теплоцентрали нового дома!

Н е с т е р о в. Так, собственно, о чем речь?

Г е н к а. Извините. Меня зовут Гена. А это моя сестра.

Л ю б о ч к а. Любочка! Мне четырнадцать лет, закончила шесть классов, перешла в седьмой. Генка на год меня старше и, соответственно, глупее. Как и все мальчишки. Да, я убеждена, что будущее принадлежит только женщинам! Вот, к примеру, наш папа — инженер, а в доме гвоздя вбить не умеет, все за него мама делает. А между прочим, она заслуженный врач! Вот возьмите космос. И там женщина вытесняет мужчину. И правильно делает! Если бы спросили меня, я бы всех мужчин, как только он школу окончил, расписываться на бумаге и считать до ста научился, отправляла на пенсию: все равно ведь проку от них почти никакого!

Г е н к а. Баттерфляй, не зарывайся.

Ц в е т о в а. Ребятишки, с вами, как видно, не соскучишься, но у нас дела…

Л ю б о ч к а. И у нас тоже. Гешка, выкладывай все на стол!

Генка раскрывает сумку и вынимает… серебряную чашу. Нестеров и Цветова от неожиданности замерли.

Вот, нашли.

Г е н к а. Это она нашла в канализационной трубе.

Л ю б о ч к а. В трубе теплоцентрали, когда играли в казаки-разбойники!

Н е с т е р о в. Церковная чаша… Та самая… Товарищ лейтенант, вы только взгляните!

Внимательно разглядывают чашу.

Ц в е т о в а. Ребятишки, милые, вы не представляете сами, что вы нашли и принесли…

Г е н к а (ничего не понимая). А я так и решил: таз этот из зубоврачебного кабинета выбросили, сам в такой зуб выплевывал, когда мне его вырвали.

Л ю б о ч к а. Недоумок. Ведь эта наверняка драгоценная.

Н е с т е р о в. Даже более, чем вы думаете…

Г е н к а. Тогда почему она в трубе оказалась?

Н е с т е р о в (в раздумье). Кто-то ее туда сунул. Кому-то от нее в тот момент избавиться было нужно. Ведь день был, на улице народу много, а сумка вещь заметная…

Ц в е т о в а (встает). Огромное вам спасибо, ребята. (Пожимает им руки.) Огромное!

Л ю б о ч к а. Ну, а я что говорила?

Г е н к а. Устал я от тебя, Баттерфляй, голова от тебя разболелась…

Л ю б о ч к а. Так мы пошли?

Ц в е т о в а. Я вас провожу. До свидания! (Провожает детей.)

Нестеров снимает телефонную трубку, набирает номер.

Н е с т е р о в. Квартира полковника Алова? Капитан Нестеров. Будьте добры, Виктора Николаевича…

В кабинете гаснет свет.

Кабинет. Обстановка предыдущей картины. Полковник  А л о в  и капитан  Н е с т е р о в  рассматривают церковную чашу.

А л о в. Великолепная вещица…

Н е с т е р о в. Товарищ полковник, вы обратите внимание на филигранную работу, на этот тончайший золотой орнамент. А мастер неизвестен. Бесспорно, семнадцатый век!

А л о в. Да, ей в музее место.

Н е с т е р о в. Увы, церковь у нас отделена от государства…

А л о в. Но, увы, у этой вещицы есть один недостаток: на ней слишком много отпечатков пальцев: от мастеров-реставраторов до неизвестных лиц. Все зафиксированы?

Н е с т е р о в. Разумеется. Все те, которые отчетливо сохранились.

А л о в. А что говорят криминалисты?

Н е с т е р о в. Ни один из отпечатков в картотеке не числится.

А л о в. Так. Любопытно: куда и кому собирался продать эту чашу преступник, ведь она стоит огромных денег, да и не каждый на это рискнет. Что молчишь, Андрей Андреевич?

Н е с т е р о в. Думаю. Пока преступник наверняка не знает, что чаша обнаружена. Значит, он придет за ней на то место, куда он ее спрятал.

А л о в. Точно. Установите там круглосуточное наблюдение. Но не рассчитывайте на скорую удачу: судя по почерку, преступник достаточно опытен. И еще: о том, что чаша у нас, должен знать строго ограниченный круг лиц, распустите слух, что следствие сбилось с ног, а поиск не дал никаких результатов. Вы меня поняли?