Н е с т е р о в. Слушаюсь, товарищ полковник.
А л о в. Узнаете себя, Лапшин?
Л а п ш и н. Мистика, чертовщина какая-то… Да вы меня разыгрываете!
А л о в. Капитан, включите свет.
Н е с т е р о в. Киносъемка была произведена на месте совершения преступления. Вашего преступления, Лапшин. И вам я советую не валять дурака и во всем чистосердечно признаться, ведь это вам учтется там, где вас будут судить.
Л а п ш и н. В чем признаться?! Что я совершил?!
А л о в. Лапшин, с вами говорят серьезные люди.
Л а п ш и н. Серьезные? А когда это было? Вот все то, что вы мне сейчас показали!
Н е с т е р о в. Двенадцатого сентября, чуть больше недели тому назад.
Л а п ш и н
Н е с т е р о в. Эта дата зафиксирована в протоколе осмотра места происшествия и подтверждена многочисленными свидетелями.
Ц в е т о в а. Ну и самообладание у вас, Лапшин…
Л а п ш и н. Свидетелями, говорите, многочисленными? Все это дело гроша ломаного не стоит! Позвольте мне свой бумажник со стола взять?
А л о в. Пожалуйста.
Л а п ш и н
Н е с т е р о в. Дайте сюда.
Л а п ш и н. Товарищ капитан, двенадцатого сентября рано утром меня доставила карета «скорой помощи» в больницу с острым аппендицитом и тут же положили под нож! А лежать на операционном столе и одновременно бегать с сумкой по улицам я, извините за выражение, никак не мог!
А л о в. Товарищ лейтенант, позвоните в больницу и проверьте подлинность этих документов.
Ц в е т о в а. Слушаюсь, товарищ полковник!
Л а п ш и н. А чего проверять-то? Я могу и на деле показать: вот он, шрам!
Н е с т е р о в. Лапшин, ведите себя прилично!
Л а п ш и н. Женщин-то здесь сейчас нету…
Н е с т е р о в. Товарищ полковник, разрешите закурить?
Л а п ш и н. А я понимаю вас, товарищ капитан, заварили кашу, теперь как ее расхлебывать? Впрочем, я человек незлопамятный, мне даже извинения вашего не нужно, мне только документики верните да на дверь укажите, а я вам ручкой помашу.
А л о в. Когда вы выписались из больницы?
Л а п ш и н. Вчера. Боялся на футбол опоздать, такой матч пропустить: «Спартак» — я за него с детства болею! А вы мне игру досмотреть не дали, невежливо, дорогие товарищи…
А л о в. Что, лейтенант?
Ц в е т о в а. Товарищ полковник, документы подлинные. Лапшину Семену Кирьяновичу действительно двенадцатого сентября в девять часов утра была сделана операция по поводу острого аппендицита.
Л а п ш и н. Вот какие пироги!
А л о в. Товарищ капитан, подпишите Лапшину Семену Кирьяновичу пропуск на выход. Семен Кирьянович, мы приносим вам свои извинения. Как видите, от ошибок никто не застрахован.
Л а п ш и н. Это уж точно, гражданин начальник. Но нервишки вы мне потрепали — теперь их без поллитра не восстановишь!
Н е с т е р о в. Вот ваш пропуск, Семен Кирьянович. До свидания.
Л а п ш и н. Нет уж, хорошие мои, с вами лучше говорить: прощайте!
Н е с т е р о в. К сожалению, чашу эту нам найти пока не удалось.
Л а п ш и н. Ага. Некачественно работаете, товарищи милиция, без должного энтузиазма, не то что мы, сварщики! Ну, не поминайте лихом.
Н е с т е р о в. Такое впервые в моей практике!..
А л о в. Между прочим, в моей тоже. А она на пятнадцать лет больше твоей, Андрей Андреевич…
Ц в е т о в а. Товарищ полковник, но все это настолько невероятно, фантастично, не в ладу со здравым смыслом, что я просто огорошена! Ведь на кинопленке отчетливо зафиксирован человек, который только что сидел вот здесь! Это же неопровержимое доказательство, документ! И вдруг полное алиби: в тот момент он лежал на операционном столе! С ума сойти можно…
А л о в
