А л о в. Так кто же вы все-таки: Лапшин или Дерюгин?
Л а п ш и н. Да что вы этого придурка слушаете?! Чокнутый он!
Н е с т е р о в. Вы категорически утверждаете, что не знаете этого человека?
Л а п ш и н. В гробу я его видел в белых тапочках!
А л о в. Выйдете, Лапшин, и подождите в коридоре.
Л а п ш и н. Ну и мухомор ты, дяденька…
С а в и ч
А л о в. А вы ясней выражаться можете?
С а в и ч. Когда он на меня сейчас руку поднял — в глаза бросилось: на правой руке у него пальцы все, а у Дерюгина двух не хватает: мизинец и рядом с ним который, в станке шестеренкой оттяпало, еще года два тому будет. Точно!
Н е с т е р о в
А л о в. Послушайте, Борис Борисович, выкладывайте-ка нам все начистоту, это в ваших же интересах. Вы нам здесь уже достаточно всего нагородили.
С а в и ч. Идиот, вырвать надо было самому себе поганый язык…
А л о в. Напомню вам: речь идет о тягчайшем преступлении, за которое судом может быть назначена высшая мера наказания.
С а в и ч. Расстрел?!
А л о в. Вы что же, хотите разделить вместе с бандитом такую участь?
С а в и ч. Боже сохрани, сохрани и помилуй!
А л о в. Тогда правду, всю от начала и до конца. Только так мы сможем разграничить степень вашего участия и невиновности в этом преступлении. А отсюда и решение дальнейшей вашей судьбы.
С а в и ч. Я расскажу все. Все, до самого донышка…
Л а п ш и н. Ну, чего ты на меня так уставилась?
К л а в д и я. Заждалась, соскучилась. А ты ешь, Сенечка, ешь. Выпей еще лафитничек.
Л а п ш и н. Не хочу. Настроение препоганое.
К л а в д и я. Потрепали тебе душеньку наши законники. Не сладко пришлось?
Л а п ш и н. Там не цирк, там клоунов для потехи не держат.
К л а в д и я. И долго трясли-допрашивали?
Л а п ш и н. С раннего утра, вот только что к тебе ввалился.
К л а в д и я. А уж я тебя ждала, все глазоньки в окошко проглядела, на работу сегодня не пошла. Веришь, к хозяйке гадать ходила на червонного короля, на тебя то есть.
Л а п ш и н. Ну и что же она тебе наворожила?
К л а в д и я. Домой вернешься. Только дороженька у тебя будет не гладкая. Видишь, Сенечка, сбылось.
Л а п ш и н. Эх, Клавдия, дорожку эту гладку как бы кровавыми слезами полить не пришлось.
К л а в д и я. Ну, что у нас с тобой за крива дорожка распроклятущая? И ради чего все это?! А ведь кругом нас люди своей человеческой жизнью живут. Как задумаешься над судьбиной, выть в голос хочется! Бросим все, Сенечка, а, уедем от греха смертного куда подальше. Все заново начнем! Молчишь. Чего еще сердце исковерканное мне на части рвешь?
Л а п ш и н. Очная ставка у меня была. С Ювелиром. Накинулся он на меня — ну, живьем слопать был готов. Не знаю, как и выкрутился.
К л а в д и я. Он что — незрячий, глаза ему дурь застила, в своем он уме?!
Л а п ш и н. А, да не верещи ты, сорока длиннохвостая, без тебя муторно.
К л а в д и я. Молчу, Сенечка, слушаю…
Л а п ш и н. Через Ювелира этого они на верный след выйти могут, за жабры ухватить.
К л а в д и я. Нет у них ничего против тебя, Сенечка!
Л а п ш и н. Против меня… А против н е г о?! Если повяжут е г о — всем нам крышка, всем нам хана!
Ну, чего опять на меня уставилась?
К л а в д и я. Дороже тебя у меня никого нет. О твоей головушке думаю.
Л а п ш и н. О моей только?
К л а в д и я. А о других пусть леший болотный печется!
Л а п ш и н. Страшный ты человек, Клавдия. Говори, что задумала?
К л а в д и я. Загубит о н тебя, вот чую, загубит.
Л а п ш и н. Накаркай…
К л а в д и я
Л а п ш и н. Ты чего мелешь? Соображаешь, что говоришь?!
К л а в д и я. Соображаю, Сенечка. Мы, бабы, голову на плечах завсегда ясную носим, жизнь приучила.
Л а п ш и н
К л а в д и я. А ведь ты неспроста на меня накинулся — правду в моих словах почувствовал.
Л а п ш и н. Ну, какая же ты!..
К л а в д и я. Выхода у тебя иного нет, Сенечка. А кому свою шею на плаху класть хочется? Да выпей ты еще лафитничек. И я с тобой за компанию.
Л а п ш и н. За мое здоровье пьешь, а другого на тот свет спроваживаешь?
