Джентльмен был абсолютно чисто и до синевы выбрит. Одежду его составляли: голубой, шёлковый и лёгкий пиджак, такого же цвета тщательно выглаженные брюки, тонкая и дорогая светлая рубашка. На шее мой приятель имел галантно и чуть небрежно повязанный, невесомый тёмно-синий платок, а на голове – очень стильную шляпу. Всё та же изящная и красивая трость, выполненная из красного дерева, безмятежно покоилась в его руках. Туфли из натуральной и, как я подозреваю, крокодильей кожи, матово блестели на его ногах.
От Негодяя пахло дорогим одеколоном. Голубые глаза приобрели какой-то странный оттенок. Они смотрели на меня с лёгким и ироничным прищуром. Ни одной глубокой морщины на лице. Светлые, чуть с проседью, волосы. Весьма благородный профиль. Очень всё солидно и благообразно. Красавец! Вот это да! Я был поражён до такой степени, что некоторое время не смог произнести ни слова.
–Синьор, вижу, что вы слегка загрустили или о чём-то задумались? – весело спросил Негодяй.
–Э, э, э…
–Синьор, как жизнь? Какие планы на будущее?
–Э, э, э…
–Официант! Коньяку! Самого дорогого! – крикнул Негодяй в воздух, небрежно взмахнув рукой.
–Что наша жизнь!? Игра! – усмехнулся я, прейдя в себя.
–Да, всё зависит от выпавших карт.
–Да, нет… Всё зависит от игрока.
–Возможно, вы правы, Синьор…
–Очень многое значит Туз! А иногда шестёрка.
–Вы противоречите сами себе, Синьор!
–Ах, да… – засмеялся я. – Странно всё перепутано в нашей жизни! Как она, однако, изменчива и подчас непредсказуема! Но именно в этом заключается весь её смысл!
–Да. Согласен. И шарм…
–Как там поживает известная нам обоим дама? – снова тонко и весело усмехнулся я.
–Прекрасно, Синьор. Превосходно! Она купается в моей любви неистово и самозабвенно! О, – какая женщина! Боже мой! Нимфа, русалка, отведавшая, наконец, настоящей страсти! Это моё последнее пристанище на дороге по пути в небытие! Возможно, – это будет путь в ад! Но надеюсь, всё-таки, побывать в раю! Я не понимаю, почему вы отвергли её!? Не понимаю! Это же истинный АНГЕЛ воплоти!
–Увы, ангелы не могут иметь плоти ни при каких условиях, – засмеялся я. – Это воздушные существа из другого мира. Якобы…
–Кто его знает…
–Эх, друг мой! – нахмурился, а потом снова беспечно рассмеялся я. – В этой жизни столько всего непонятного! А пока купайтесь, купайтесь в бездонном бассейне под названием ЛЮБОВЬ! Ради Бога! Я дарую вам индульгенцию на искупление всех ваших грехов, которые вы совершите с моей бывшей подругой, с этой роскошной, чувственной и роковой женщиной, которая достойна истинной любви! На все времена дарую!
–Спасибо, сударь! – в свою очередь засмеялся Негодяй. – А, вообще, какие чудеса, всё-таки, порой творит с нами любовь!
–Любовь, любовь… Да, она способна творить чудеса, – я грустно усмехнулся, а потом тягостно задумался, закрыл глаза и перед моим воспалённым взором предстала Леди Ли.
О, Леди Ли! Обнажённая… Прелестная… С весёлым прищуром сапфировых глаз. Со слегка раздвинутыми стройными ножками. Чувственная и нежная. Грустная и томная. Девочка моя любимая!
–Любовь, любовь… – задумчиво произнёс я.
–Она решает всё! С этим постулатом я абсолютно согласен! – восторженно воскликнул Негодяй.
–Что? – очнулся я.
–Ну, я о любви…
–Ах, да…
Мы выпили коньяку, некоторое время полюбовались на невыносимо синее и высокое небо.
–Скажите, сударь, а почему вы меня всё время называете СИНЬОРОМ? – спросил я. – Почему не господином, не сэром, не милордом, не месье, не доном и так далее?
–Вы более всего похожи именно на Синьора! О, – этот благородный профиль. Манеры… Мысли… Цвет волос, безумный пожар страстей и желаний, кипящих и переполняющих вас! О, – эта тайная энергия, которая клокочет внутри вас, и ожидающая выхода наружу! Если бы я был женщиной, то отдался бы вам немедленно, Синьор!
–Что вы несёте! Какая чушь! – возмутился я. – Это явный перебор!
–Извините…
Мы выпили, снова некоторое время помолчали и полюбовались небом. Я снова задумался.
–О, Андалузия! О, этот невыносимый экстаз! – вдруг восторженно и вроде бы не к месту воскликнул Негодяй.
–Что?! К чему это вы!? В связи с чем, и зачем!? – удивился я. – Почему вы упомянули эту занюханную провинцию!?
–Обожаю Андалузию! Там такое же небо, как у нас, – мечтательно произнёс Негодяй. – И никакая она не занюханная!
–Я ничего не понимаю! При чём здесь Андалузия? Почему не Кастилия или Каталония? Почему не Венеция, Кипр, Флоренция или на худой конец Сицилия, например!? – возмутился я.
–В Андалузии была у меня одна женщина. Её следовало любить только под синим и жарким небом Испании! В той самой провинции, которая манит и тревожит! Какая Каталония, Синьор!? Какой Кипр?! Только Андалузия! Пожар неистовых ветров! Дамы и кавалеры, страстно и самозабвенно танцующие фламенко… – Негодяй мечтательно и тягостно вздохнул, а потом пригорюнился и даже слегка всплакнул.
