Да, что-то сокровенное у этого господина явно связано с Андалузией. О, женщины, оставляющие рубцы в наших сердцах! Звучит банально, но это так. Андалузия, Андалузия… А когда же, собственно, мой милый друг умудрился побывать в Андалузии? Интересно, интересно. Ах, да! Он ведь некоторое время назад был почти миллионером!
–Сударь! Ну, сейчас я всё, вроде бы, понял и ощутил. Фламенко, дамы и кавалеры, любовные страдания под синим небом… – задумчиво произнёс я. – Меня интересует несколько иное.
–И что же?
–Кем же была ваша женщина? Как вы познакомились? И, вообще, каким образом вы очутились в Испании?
–Я бывал не только в Испании, – печально произнёс мой собеседник. – О, где я только не бывал в иной, в той, другой жизни!
–Понятно, – хмыкнул я.
–Ничего вам не понятно. Ну, а об Испании и об Андалузии я расскажу вам как-нибудь в другой раз.
–Хорошо, – буркнул я, наблюдая, как неподалёку от нас пьяный мужик, стоя прямо на аллее, не стесняясь и не скрываясь от посторонних глаз, писает в кусты.
–Боже, последнее время я наблюдаю всё большее падение нравов и полное отсутствие воспитания! – возмутился Негодяй. – Куда катится мир!? Возмутительно!
–Ерунда, бред! – рассмеялся я. – Ну, вы же умный и образованный человек! Ну, что вы несёте!? Помните, где-то сравнительно недавно была найден то ли глиняный осколок, то ли лист папируса, то ли кусок бересты. Точно не помню. Ему тысячи лет! Содержание текста, написанного на артефакте, было примерно таково: «Весь мир погряз в грехах. Наблюдается полное падение нравов, особенно среди молодёжи! Близится конец света!».
Негодяй рассмеялся и крикнул в воздух:
–Коньяку нам! Самого лучшего!
–Однако, у меня денежные средства закончились, – печально и меланхолично произнёс я.
–Не переживайте, Синьор. Не беда. Кое-что ещё имеется в наших тайных арсеналах!
Я сразу повеселел и значительно расслабился.
–А, объясните-ка мне мой милый друг один очень непонятный для меня момент! – спросил я.
–Весь во внимании, Синьор!
–Почему вы зациклились именно на чудном танце фламенко? А полонез во время восхитительных и неторопливых балов в Версале? А роскошные вальсы в шикарных дворцах Петербурга или в Вене? А неистовые ирландские или шотландские пляски, в конце концов? А томное и чувственное танго в каком-нибудь шальном полуночном кабаке Аргентины, которая теряет на время свою солнечность и страстно отдаётся ночи?! Никуда от неё не деться нам, беспечным детям дня и пасынкам этой самой ночи…
–Как чувственно, образно и тонко сказано, Синьор! – восхитился мой собеседник.
–Тонко? – усмехнулся я. – Ну, может быть. Так вот, а потом, после танго… Как вы полагаете, что следует за ним, за этим волнующим душу танцем? Самое главное и основное! После того, как партнёры испытали неимоверное напряжение моральных и физических сил?
–Что будет? – живо откликнулся Негодяй. – Собственно, довольно глупый вопрос! Что может произойти после танго? Только вспышка страсти и последующий за этим невероятный секс!
–А вот вы и не угадали, мой друг! – возмущённо воскликнул я. – Вы совершенно не правы!
–И почему же это?
–Далее после танго нас ожидает шикарный, нежный, ароматный и сочный стейк из мраморного мяса, приготовленного из недавно расчленённого бычка!? Или тёлочки. А!? И хорошее красное вино! Обязательно! А!? И будет подан наш стейк к столу со всеми полагающимися приправами и соусами! Как говорил когда-то и кто-то из королей Франции: «Блюдо делает соус!». Ну, а секс – потом! Потом, потом… Он от нас, истинных мачо, никуда он не денется! Главное – знать меру в выпивке, и всё будет в полном порядке.
–Боже мой, Синьор! Как вы правы! У меня слюна переполняет рот! Давайте закажем по стейку, если они здесь имеются в наличии, конечно! – зашёлся в неподдельном экстазе мой напарник.
–Сгодится и простая отбивная, или бифштекс, или даже самые обычные котлеты, – улыбнулся я.
Как ни странно, стейки в этом милом заведении имелись. Мы накинулись на них так, как самые извращённые маньяки-людоеды накидываются на своих беззащитных и не совсем половозрелых жертв! О, Боже! Какая вкуснотища! Ну, существуют же ещё на свете маленькие радости!
–И, так… Вернёмся к нашей теме, – промычал я, жуя сочное мясо, которое, как и полагается, было в меру и не до конца прожарено.
–Слушаю внимательно!
–Ну, я о танго. Всё-таки – великий танец!
–Что такое танго по сравнению с фламенко!? – искренне возмутился мой собеседник, наслаждаясь мясом, – О, фламенко! Трепет! Энергия, не поддающаяся контролю! А гитара, сводящая с ума!? Только этот танец способен отразить истинную страсть и потаённую сущность, и сексуальность мужчин и женщин! Только он!
–Может быть, вы и правы, может быть… – задумчиво произнёс я. – Но танго не менее страстен, чем фламенко. А может быть и более.
–Ну, я с вами в принципе согласен. Танго есть танго. Но я всё-таки больше люблю фламенко.
Мы рассмеялись, ещё раз сделали по глотку коньяка, блаженно откинулись на спинки стульев, расслабились. Коньяк, однако, был неплох! Очень неплох!
