–Всё, милая, мы, кажется, приплыли, – печально произнёс я, блуждая взглядом по месту битвы в поисках своего любимого пулемёта, или хотя бы какого-нибудь завалящего гранатомёта, или хотя бы автомата, а потом снова достал револьвер.
Вражеский геликоптёр выпустил ракету по гражданскому вертолёту, на котором прилетела Леди Ли, отчего он превратился в сноп пламени и дыма. А потом пришелец обратил свой нос, ощетинившийся пулемётами и пушкой, в нашу сторону. Как я понял, он готовился нас расстрелять, притом со смаком, качественно, очень болезненно, не торопясь и с очень и очень огромным удовольствием.
Я быстро расстегнул плащ, привлёк к себе Леди Ли, застывшую в ужасе на месте предстоящей гибели, запахнул плащ обратно и, повернувшись к вертолёту спиной, стал мужественно ждать атаки. Она не замедлила последовать. Для начала заработал пулемёт. Моя спина превратилась в доску. Я перестал её чувствовать. Но броне плащ и броне шлем с честью выдержали удары сотни пуль. Вражеский стрелок, очевидно, был очень удивлён и озадачен таким поворотом событий и некоторое время раздумывал.
А что тут думать?! Пришло время пушки, а ещё лучше – неуправляемых или управляемых снарядов и ракет! Плащ-то, возможно, их и выдержит, но я точно нет. Эх, жаль, очень жаль вот так погибать! Я не о себе. Я о моей любимой пуличке… Глупо, очень глупо всё вышло! Кто же знал, кто же знал, что такое может случиться?!
–Какого чёрта ты сюда явилась в этой картонной коробке?! – яростно и отчаянно заорал я. – Неужели нельзя было хотя бы взять боевые вертолёты сопровождения!? Дурочка ты моя!
–Милый, я хотела сделать тебе сюрприз! – раздался в ответ дрожащий голосок Леди Ли. – Если бы я обратилась к военным, то они предупредили бы тебя о моём визите, и он стал бы неинтересен!
–Ах, моя любимая птичка, моя обожаемая ласточка! – горестно вздохнул я и стал ждать начала конца, то есть, скорее всего, пуска ракеты, но далее ничего не произошло, вернее произошло, но это событие уже не имело к нашим предчувствиям неминуемой гибели никакого отношения. Вернее, имело, но только в положительном смысле.
Я услышал до боли знакомый звук мощно работающих двигателей ударно-штурмовых вертолётов Федерации. Ах, родимые вы мои! Горячо любимые вы мои! Небесные ангелы возмездия! Соколики вы мои ненаглядные! Спасители, спустившиеся с небес! Всем по ордену и по премии!
Я повернулся и увидел, как над вражеским вертолётом зависла парочка наших боевых машин! Слава Богу!!! Он, всё-таки, есть!!! Орлы мои доблестные играючи уничтожили пришельца, выпустив в него пару ракет, и для верности расстреляли обломки из пулемётов, а потом, не торопясь, ретировались куда-то вдаль… Видимо, они не хотели мешать нашему с малышкой рандеву. Уж всем-то был известен её характер!
–Молодцы, ребята! Благодарю!
–Рады стараться, господин Президент!
–Ах, орденоносцы вы мои! Лауреаты Премии Президента! Соколики вы мои непобедимые! Жду вас через двадцать минут на этом же месте. Покружитесь пока где-нибудь.
–Будет исполнено, господин Фельдмаршал!
А потом я стряхнул пепел с погон и со шлема, сбросил с плеч спасительный и благословенный плащ, задумчиво посмотрел на поле брани, полной грудью вдохнул сладко-горький воздух сражения, скорбно вздохнул и страстно поимел свою девочку на прославленном плаще прямо рядом с догорающими останками двух вертолётов, – нашего и чужого!
Да, неизвестно, что нас более всего сексуально возбуждает… То ли сами женщины, то ли гул битвы, то ли огонь, пожирающий железо, то ли земля, нестерпимо пахнущая полынью и пропитанная кровью, то ли Маршальские Звёзды на погонах. Чёрт его знает!
Глава 10.
Значительность многих значительных личностей
определяется разнообразием тех ролей, на какие они
чувствуют себя способными.
П. Валерии.
Мы с Негодяем, как всегда, сидели всё в том же кафе у плавно и мутно текущей реки, и пили холодную водку, закусывая её толстыми и жирными оливками. Увы, на коньяк у нас денег не было. Вернее, были, но их не хватило бы на удовлетворение аппетитов двух довольно здоровых и стойких джентльменов.
Я снова забыл запастись пресловутым златом и серебром из другого мира. Да что же это такое происходит! Маразм какой-то! Президент, Фельдмаршал, Отец Народа не может позволить себе хорошего коньяку и достойной закуски!
Ну, упал я, обессиленный, на манящий к себе ДИВАН, будучи смертельно уставшим от очередной победоносной битвы и чудесно уцелевшим в ней, и моментально забылся глубоким, но кратким сном. И совершенно запамятовал о злате и серебре.
–Ну, и как там поживает моя бывшая любовница? – спросил я, неторопливо цедя водку. – Подруга моя ненаглядная и обожаемая? Неужели она вас не простила?
–Простила…
–Вот как!? Ничего себе! – удивился и оживился я. – Ну, надо же! Уж я-то, как никто иной, знаю её характер! Поразительно! Замечательно! А что же вы, несмотря на такую столь приятную неожиданность, так невеселы и невесомы, мой друг?
–Вчера внезапно застукала снова меня моё солнышко негасимое всё с той же юной девой! Чёрт возьми! Не везёт, так не везёт! – досадливо и нервно произнёс Негодяй.
