Люк обнажил острые белоснежные клыки, а в следующее мгновение вонзился в горло Эванджелины, вспарывая нежную кожу, и начал с жадностью пить ее кровь. Он пил и пил, издавая стоны удовольствия, пока Эванджелина кричала от боли… а затем сон резко сменился другим.
Она снова оказалась в лесу, листья хрустели под ее босыми ногами, а туман окутывал обнаженные плечи. Укусов на ее шее больше не было, но, как только она заметила Аполлона, восседающего на белой лошади, вся кровь прилила к голове.
Внезапно в сердце Эванджелины вонзилась стрела, разрывая его на части. Тело обмякло, но ее подхватили чьи-то руки.
– Я держу тебя, – прошептал он. Его голос звучал так ласково и нежно, совсем не похоже на Джекса, и Эванджелина сразу поняла, что это всего лишь сон. Ее удивило то, каким приятным он оказался. Как спокойно она чувствовала себя рядом с Джексом.
Эванджелина отправилась на Великолепный Север в поисках любви. Но что, если ей просто хотелось избежать одиночества и не стать затворницей, не познавшей силу искренних чувств? Она всегда боялась стать человеком, который может исчезнуть, и никто этого даже не заметит. Она хотела быть важной для кого-то. Если ее сердце вдруг остановится, Эванджелина хотела, чтобы кто-то близкий и родной почувствовал это так же, как она сейчас ощущала биение сердца Джекса, положив голову ему на грудь.
Он посмотрел ей в глаза и одарил красивой, но порочной улыбкой.
– Я разочарован, Лисичка. Ты так быстро забыла, кто я на самом деле.
Джекс разжал руки, выпуская ее из объятий.
Эванджелина резко проснулась и испуганно огляделась по сторонам.
Джекс наблюдал за ней, устроившись на прикроватной тумбочке. Он лениво покачивал длинными ногами, поигрывая ножом и неизменным яблоком.
– Ты говоришь во сне, – протянул он. – И ты произнесла мое имя. Очень много раз.
Эванджелина почувствовала, как волна жара прокатилась по шее.
– Очевидно, мне приснился кошмар.
– Мне так не показалось, Лисичка, а я провел рядом с тобой всю ночь.
Сердце Эванджелины учащенно забилось при мысли, что Джекс наблюдал, как она спит.
– Не переживай, я не расскажу твоему мужу, что ты без ума от меня. – Джекс подбросил яблоко и поймал его на кончик своего кинжала. Эванджелину вновь охватило чувство стыда, поскольку кинжал этот она хорошо знала. Это был тот самый клинок с синими и пурпурными драгоценными камнями, который она забрала у него, а потом потеряла.
– Надеюсь, ты не возражаешь, что я вернул себе эти вещичку? – Он покрутил пальцами кинжал, и камни засверкали в свете свечей. – И не волнуйся, я не расскажу Аполлону и о том, что ты везде ходишь с моим кинжалом. В конце концов, мы с ним друзья, и я не хочу, чтобы он ревновал.
Эванджелина презрительно фыркнула:
– Как ты можешь называть его другом после всего, что натворил?
– И что же такого ужасного я натворил? – ехидно спросил Джекс.
– О, дай-ка подумать… Не ты ли проклял его несколько раз?
– Все принцы подвергаются проклятиям. Принц, которого ни разу не проклинали, в итоге канет в небытие. И поверь мне, Аполлон желает, чтобы его имя никогда не забывали. А теперь… – Джекс кивнул на платье, разложенное на краю уже знакомой Эванджелине кровати, над которой была установлена клетка. – Тебе стоит одеться.
Эванджелина нахмурилась, посмотрев на наряд, хоть он и выглядел поистине сказочным. Платье нежно-розового оттенка имело длинные, почти прозрачные рукава с разрезами, которые она всегда считала очень романтичными. Лиф более темного цвета был украшен затейливыми розово-золотистыми плетеными лентами, которые спускались до самых бедер. Юбка состояла из нескольких слоев невероятно тонкой ткани, усыпанной крошечными блестками.
Но то, что Джекс помог ей выбраться из очередного затруднительного положения, еще не делало их союзниками. А ее сон, в котором она чувствовала себя в безопасности рядом с ним, оказался полнейшим бредом.
Эванджелина обхватила руками талию.
– Прекрати указывать мне, что делать.
Джекс пропустил ее слова мимо ушей и сказал:
– Как только оденешься, мы сможем начать поиски пропавших камней. – Он спрыгнул с тумбы, подошел к краю кровати и подхватил платье, а потом бросил его Эванджелине в лицо.
– Джекс! – Платье упало ей прямо в руки. Ткань оказалась еще мягче и приятнее, чем ей казалось. И тем не менее Эванджелина не собиралась позволять Джексу командовать. Бросив платье на кровать, она процедила: – Я еще не соглашалась помогать тебе с аркой.
Джекс одарил ее взглядом, в котором ясно читалось, что он не считает ее заявление смешным.
Но Эванджелина не шутила.
– Я хочу знать, почему ты так отчаянно хочешь ее открыть.
Губы Джекса растянулись в обворожительной, но в то же время удивительно жестокой улыбке.
