Баллада о проклятой любви полностью

– Но я хочу знать. Может, ты и привык, что тебя постоянно пытаются убить, но для меня это все в новинку.

– Что ж, очень жаль, потому что Хэвелока нигде нет. Мы пытались найти его, после того как расспросили стражников, охранявших Аполлона, но никто в Волчьей Усадьбе не знает, куда он делся. Я же считаю, что он рядом с Аполлоном.

Джекс остановился перед старинной деревянной дверью, ведущей в кабинет Хаоса. Он дернул за ручку, но та не поддалась.

– Открой ее, – скомандовал он.

Эванджелина ощетинилась:

– Мог бы добавить «пожалуйста».

– Мог бы, но ты подумаешь, что я стараюсь быть вежливым, а мне не хочется вводить тебя в заблуждение. – Одним быстрым движением Джекс достал клинок, уколол ее палец и, увидев, что на коже выступила кровь, ухмыльнулся: – Поторопись, пока сюда не сбежались вампиры.

Эванджелина одарила его мрачным взглядом, но дверь все-таки открыла. На самом деле она не верила, что кто-то из вампиров осмелится напасть на нее. По крайней мере, пока она нужна Хаосу, чтобы открыть Арку Доблестей и тем самым подарить ему шанс избавиться от шлема. Хаос был вампиром, Джекс – богом Судьбы, но они оба зависели от Эванджелины.

Эта мысль придала ей смелости. Они с Джексом вошли в пустой кабинет, и Эванджелина решила немного осмотреться. Если бы не цепи и кандалы, привинченные к стульям, она бы легко представила, что они оказались в Волчьей Усадьбе. Пол под ногами был выложен гладко отполированным камнем, стулья – обтянуты тонкой кожей, а мраморная шахматная доска на столе Хаоса выглядела как настоящее произведение искусства. Фигурки оказались гораздо больше, поэтому невооруженным глазом было видно, что это не обычные король, ферзь, слон, ладья или пешка. Скорее они напоминали членов семьи Доблестей, но, подобно огромным статуям в гавани за Валорфеллом, были лишены голов.

Джекс еще раз откусил яблоко, наполнив воздух полутемной комнаты сладковатым ароматом, и принялся внимательно наблюдать за Эванджелиной, коснувшейся столешницы.

– Не уверен, что тебе стоит здесь рыскать, – произнес он.

– Не уверена, что меня волнует твое мнение, – парировала Эванджелина. – Я слишком сильно нужна вампиру, чтобы он причинил мне вред.

Она беззаботно обошла стол по кругу.

Эванджелина и сама не знала, что ищет, но понимала, что это ее единственная возможность хорошенько осмотреться здесь. С тех пор как приехала на Север, она частенько оказывалась тем самым человеком во всем замке, у которого было меньше всего возможностей. Но сейчас все изменилось. Она была девушкой из пророчества. Она была ключом – волшебным созданием, способным творить настоящую магию. Ей больше не придется топтаться в дверях, как испуганному котенку, или покорно сидеть на стуле и ждать.

Она начала выдвигать один ящик за другим, пока в углу одного из них не нашла кое-что любопытное. Драгоценный камень, поблескивающий под стеклянным колпаком.

Приподняв его, Эванджелина заметила, что камень засверкал ярче, озаряя кабинет розовыми и золотистыми отблесками. Внезапно он показался ей самым желанным украшением – украшением, которое она бы с удовольствием носила на шее. Оно выглядело так прекрасно, словно какая-то волшебница поместила горсть чудес в него, хотя слово «ожерелье» казалось слишком обыденным для этого сокровища.

Кончики пальцев покалывало, когда Эванджелина коснулась цепочки.

– Как думаешь, мог ли Хаос приберечь этот камень для меня?

– Нет. – Вампир, незаметно появившийся в кабинете, метнулся к ней и выхватил цепочку из рук.

– Отдай! – Эванджелина вновь протянула руку к камню, действуя инстинктивно, но Хаос перехватил ее запястье.

– Это не твое, – сказал он.

Он ошибался. Эванджелина знала это. Камень в его руках не переливался так же ярко, как в ее. Он принадлежал ей.

Эванджелина замахнулась на Хаоса свободной рукой, даже не задумываясь о том, что он был гораздо сильнее и больше нее. И неважно, что удар причинил ей больше боли, чем ему. В тот момент она думала лишь о том, как снова завладеть ожерельем.

– Оно тебе не принадлежит! – Эванджелина снова бросилась на Хаоса.

– Плохая идея, Лисичка. – Джекс обхватил ее талию и резко дернул назад, утягивая подальше от Хаоса и драгоценного камня.

– Отпусти меня, ты, чудовище… – Эванджелина попыталась ударить его головой.

Джекс убрал руки с ее талии и крепко сжал шею, не давая Эванджелине даже пошевелиться. Хаос тем временем подошел к столу и запер драгоценный камень в железной шкатулке.

В тот же миг Эванджелину словно окатили ледяной водой. Как только крышка шкатулки захлопнулась, ее смелость, ее невероятная уверенность в себе вкупе с желанием выцарапать Хаосу глаза мгновенно испарились. Она обмякла в руках Джекса и, удивленно посмотрев на него, прошептала:

– Что со мной было? – Ее кожа покраснела, дыхание участилось, и она до сих пор чувствовала руки Джекса на себе.

– Ты сможешь контролировать себя, если я уберу руки? – спросил Джекс. – Или нам приковать тебя к одному из стульев? – В его голосе вновь зазвучали озорные нотки, потому что, конечно же, Джекс не мог обойтись без того, чтобы не вогнать ее в краску.