– Только Кастора, – коротко ответил Джекс. – Он был самым благородным из них и пытался предупредить Лирика о нападении, но в результате стал еще одной жертвой.
Эванджелина не сводила глаз с Джекса, пытаясь уловить хоть намек на ложь, пытаясь разгадать, не Кастор ли он на самом деле. Но понять Джекса было ужасно сложно. Эванджелина чувствовала, что он как-то связан с этой историей и, должно быть, именно из-за этого хочет открыть Арку Доблестей.
– Если ты не был одним из Мэривудской тройки, то откуда знаешь все эти подробности?
– Все, кто жил в те времена, знают эту историю. Аврора Доблестная была принцессой, Кастор – принцем, а Лирик и Венджинс – сыновьями лордов.
– А Лучник?
– Он был никем, – холодно сказал Джекс. – Для всех. Кроме Лисицы разве что. Но я уже рассказал тебе, чем закончилась их история. – Джекс широко улыбнулся, обнажая белые зубы, словно хотел предостеречь ее от дальнейших вопросов.
На мгновение она подумала, а не ошибается ли, считая его Кастором? Быть может, Джекс был Лучником? И желал открыть Арку Доблестей, только чтобы каким-то образом спасти Лисицу?
Мысль эта могла бы показаться романтичной, но отчего-то вызвала у Эванджелины лишь тревогу.
– А теперь, – резко сказал Джекс, – настала моя очередь задавать вопросы. И я хочу знать, где ты услышала эту нелепую историю, что камни Арки Доблестей уничтожили один из Великих Домов.
Эванджелина замялась, не решаясь открыть ему правду.
– Ну же, Лисичка. Ты не можешь выспрашивать у меня подробности, не давая ничего взамен.
– Я встречалась с Тиберием, – наконец призналась она.
– Ты
– О, прекрати. Не делай вид, что это расстроило тебя. Тебя здесь даже не было. Ты оставил мне жалкую записку из двух слов и бросил в замке, полном вампиров.
– Поэтому ты решила побеседовать с человеком, который дважды пытался тебя убить?
– Я не нашла ответов в библиотеке. А он мог знать, где искать камни.
В ответ Джекс бросил на нее взгляд, кричавший о том, что он хочет развернуть карету, отвезти ее в изолированную башню на краю света и, заперев там, выбросить ключ.
– Он заперт в темнице, если ты забыл, – сказала Эванджелина. – Мне ничего не грозило.
– Он желает убить тебя. Весомый мотив для того, чтобы попытаться сбежать.
– Но он этого не сделал, – упрямо возразила она. – А что еще мне оставалось делать? Ты сам говорил, что книги лгут.
Джекс нервно провел рукой по волосам.
– Значит, Тиберий посоветовал тебе посетить торжество?
– Нет. Он отказался помогать даже после того, как я сообщила, что наши с Аполлоном жизни связаны.
– Ты сказала ему об этом? – прорычал Джекс, раздувая ноздри от недовольства. – Если Тиберий передаст сведения кому-то из Протектората, они найдут Аполлона и убьют его, чтобы покончить с тобой.
Выражение лица Джекса стало таким пугающим, словно он и сам готов был кого-нибудь убить, но оно быстро исчезло.
– Успокойся, Джекс. Когда я навещала Тиберия в башне, мне показалось, что Протекторат забыл о нем. Может, я ошибаюсь, конечно, но не думаю, что он станет намеренно подвергать брата опасности. Он не помог мне с аркой, но, кажется, сомневался в своем решении. Я не верю, что Тиберий в самом деле желает смерти своему брату.
– Ты слишком высокого мнения о людях, – пробурчал Джекс. – И ты должна была рассказать мне об этом.
– Зачем? Чтобы ты убил его?
– Да.
– Нет, Джекс. Ты не можешь убивать всех, кто представляет потенциальную опасность.
– А ты не можешь спасти и саму себя, и каждого ближнего. Как ты надеешься собрать все камни? – Голос Джекса стал жестким и злым. – Неужели ты и правда веришь, что владельцы отдадут тебе камни лишь за красивую улыбку? Если они там, то на торжестве не обойдется без жертв.
– Нет. Я не стану никого убивать, чтобы получить камни. И ты тоже.
– Тогда зачем мы туда едем? – усмехнулся Джекс.
Карета выехала на массивный подъемный мост, ведущий к замку семьи Слотервуд, и Эванджелина наконец отвела взгляд от Джекса. Именно из-за его поведения она постоянно напоминала себе, что ему нельзя доверять. Особенно когда он считал, что единственный способ получить желаемое – убить кого-нибудь.
Эванджелина не могла позволить ему все испортить. Она понимала, что воспоминания о прошлом причиняют ему боль, и ни в чем его не винила. Но все равно задавалась вопросом, что он думает по поводу помолвки ЛаЛы и не считает ли это событие бессмысленным, ведь, будучи Невенчанной Невестой, она все равно не сможет никогда выйти замуж. Эванджелине по-прежнему в это не верилось. В мире, где существуют Мойры, магия, проклятия и пророчества, каждый человек мог обрести свое «долго и счастливо».
Она расправила плечи и повернулась к Джексу, всем своим видом показывая нешуточную решимость.
– ЛаЛа – мой друг, и торжество устроено в честь ее помолвки. И все пройдет чудесно! Не будет никаких жертв. Ты не посмеешь никого убить, пока мы там.
Джекс откинулся на спинку сиденья, а потом достал яблоко и скривил губы в угрюмой ухмылке:
