– Твой план ужасен, Лисичка. – Он вонзился острыми зубами в яблоко и откусил изрядный кусок. – Кто-нибудь обязательно погибнет. И это будет либо кто-то из гостей, либо один из нас.
Эванджелина неотрывно смотрела в окно, удивляясь тому, в каком очаровательном месте она оказалась, хотя Великий Дом носил столь жуткую фамилию, значившую «резня». Приближаясь к замку, Эванджелина поймала себя на мысли, что словно очутилась в сказке, которую мог бы напевать менестрель, сидя у костра, пока его путники распивали эль и неторопливо смаковали тушеное мясо.
Это место выглядело поистине древним. Даже воздух здесь ощущался иначе. Они с Джексом все еще ехали в карете, но когда они приблизились к возвышающемуся над ними замку, Эванджелина готова была поклясться, что чувствует спертый запах древних сражений и дыма от очагов, горевших много веков назад. И даже тусклый бледно-желтый свет, льющийся из бесчисленных окон, казался отблеском прошлого.
После того как карета остановилась, Эванджелина вышла на улицу вслед за Джеком. Она понятия не имела, взяли ли гости с собой давно утраченные камни арки. Но не ощутила и намека на присутствие камня счастья, когда они с Джексом приблизились к ожидающим слугам. Они выстроились вдоль дороги, словно кукольные солдатики, наряженные в безукоризненные серебристые мундиры, похожие на доспехи.
Двое из них устремились к карете Эванджелины и Джекса, чтобы забрать багаж. Некоторые служанки и конюхи улыбались и кивали Джексу, но он бросал на них хмурые взгляды, явно не собираясь одаривать ответной улыбкой. Но он все равно очаровывал всех вокруг. Эванджелина не могла добиться такого же эффекта. Она расточала очаровательные улыбки направо и налево, но те немногие слуги, которые встречались с ней взглядом, только поджимали губы и презрительно щурились.
Эванджелина пыталась не обращать на это внимания, оправдывая такое поведение тем, что слуги просто замерзли в ожидании гостей, или она сама чувствовала себя измотанной после долгой поездки. Но вскоре Эванджелина услышала слова, сказанные достаточно громко, чтобы назвать это перешептыванием:
– Мне кажется, она убила принца.
– Не понимаю, почему все восторгаются ее волосами?
– Лучше бы она вернулась туда, откуда приехала.
Джекс закинул тяжелую руку ей на плечи и притянул к себе. Потрясенная его порывом, Эванджелина вздрогнула, словно ее пронзило ударом молнии.
– Хочешь, я убью одну из них?
– Нет, они всего лишь сплетничают.
– А если я вызову у них непреодолимое желание отрезать себе языки? – спросил он, улыбаясь столь очаровательно, что на щеках появились ямочки.
Эванджелина подавила смешок, хоть и понимала, что повода для веселья не было. Она не сомневалась, что Джекс не шутил.
– Не нужно…
– Уверена? Они это заслужили.
Его последние слова пронеслись у нее в мыслях столь мимолетно и тихо, что Эванджелина засомневалась, предназначались ли они вообще для ее ушей. Она уже собиралась спросить у него об этом, но тут из двустворчатых дверей замка им навстречу выбежала ЛаЛа, одетая в платье из золотых пайеток, напоминавших чешую дракона.
– Как я рада видеть тебя, моя дражайшая подруга! – ЛаЛа заключила Эванджелину в крепкие объятия, и на душе сразу стало теплее. До этого момента она и не подозревала, как сильно нуждалась в объятиях.
Вероятно, это делала ЛаЛа в их последнюю встречу. Эванджелина обхватила ее руками, крепче прижимая к себе.
– Я счастлива быть здесь.
– Уж точно не так, как я. Большинство гостей – это приятели Робина, и я так обрадовалась, когда ты написала, что сможешь приехать. – ЛаЛа отстранилась и ослепительно улыбнулась. – Только вас двоих и ждали, остальные уже прибыли. Как раз переодеваются к ужину. Правда, некоторые гости отправились на охоту, надеясь подстрелить какую-нибудь зверушку. Робин уехал с ними, поэтому познакомлю вас позже.
– До сих пор не могу поверить, что ты помолвлена с ним, – пробормотал Джекс.
Очаровательная улыбка ЛаЛы на мгновение померкла.
– Не тебе судить о моем выборе, Джекс. Эванджелина рассказала мне, что ты сделал. Я знаю, что ты обвинил ее в убийстве и отравил Аполлона.
Джекс беспечно пожал плечами:
– Пришлось пойти на это, чтобы открыть арку. Я думал, ты одобришь. Или…
– Тихо! – прошипела ЛаЛа. – В этом доме нельзя такое обсуждать.
Джекс тяжело вздохнул:
– Сначала мне не разрешают убивать и отрезать языки…
– Чей язык ты собирался отрезать? – встревоженно перебила его ЛаЛа.
– Всего лишь нескольких слуг твоего жениха.
– О, знаешь, это не такая уж плохая идея, – протянула ЛаЛа, и по спине Эванджелины пробежал холодок, потому что подруга, казалось, вовсе не шутила.
