Вот в чем дело! Камень юности где-то в зале. Эти мысли принесли облегчение, и Эванджелина поняла, что она вовсе не ревнует Джекса – просто так на нее влияет камень юности. Вероятно, Джекс чувствовал себя так же, когда отгонял от нее каждого мужчину, что рискнул заговорить с ней.
Немного успокоившись, Эванджелина начала разглядывать всех, кто сидел рядом с ней. По правую руку она обнаружила Алмонда Фрогли, который сосредоточился на кубке с медовухой и даже не смотрел в ее сторону.
Место слева от нее до сих пор пустовало. Там была лишь табличка с именем Петры Янгблад.
– Это я. – Молодая женщина с волосами цвета лунного света наконец опустилась на свободный стул.
Эванджелина напряглась.
Она даже почувствовала себя виноватой. У нее не было никаких причин недолюбливать эту Петру Янгблад. Ее зависть и ревность оказались лишь побочными эффектами камня юности. Постаравшись отбросить все эти эмоции, Эванджелина произнесла:
– Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Эванджелина.
– Думаю, все здесь знают, кто вы, – сказала Петра, заговорщицки подмигнув.
Она оказалась дружелюбнее, чем Эванджелина могла бы представить. Они завели неспешную беседу, и затаившееся чувство ревности постепенно исчезло. Не прошло и нескольких минут, как Эванджелине стало казаться, что они с Петрой уже встречались или, по крайней мере, где-то пересекались.
– Вы были на моей свадьбе?
– Ох, нет. – Петра мягко рассмеялась. – Я ведь из семьи Янгблад.
– Прошу меня простить, но эта фамилия мне незнакома.
– В том и дело, – усмехнулась она. – Людей вроде меня, которые не происходят из Великих Домов, не приглашают на королевские свадьбы в Валорфелл. Мое присутствие на сегодняшнем торжестве иначе как везением не назовешь.
– Мне сложно в это поверить. Мужчины глаз с вас не сводят, – сказала Эванджелина, но мгновенно пожалела о своих словах.
Но милая улыбка Петры стала лишь еще шире.
– Похоже, вы не так наивны, как о вас говорят. Но я бы посоветовала вам внимательнее следить за тем джентльменом, с которым
Джекса уже не было. Его стул пустовал, а на тарелке лежал огрызок яблока. Соседнее с ним место тоже было свободно – именно там сидела высокая девушка из Дома Дарлинг.
Эванджелина почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она надеялась, что Джекс не сбежал с этой девушкой, чтобы осуществить нечто ужасное.
Он ведь не станет этого делать, правда? Ни за что. Он обещал никого не убивать.
Эванджелина взволнованно осмотрела зал.
Быть может, он повел девушку взглянуть на требушет или…
– Обратите внимание на дверь, скрытую за портретом, – прошептала Петра, а потом подняла ладонь, облаченную в атласную перчатку, и указала на позолоченную раму, неплотно прилегающую к стене.
Эванджелина быстро поднялась из-за стола.
– Постойте… – Петра схватила ее за руку. Она выглядела не на шутку взволнованной. – Оставьте их, принцесса. Вы лишь поставите себя в неловкое положение.
Гости уже начали поглядывать на нее поверх своих кубков. Гордость Эванджелины призывала ее вновь сесть за стол. К тому же она могла и ошибаться в намерениях Джекса. Но сомнения продолжали терзать ее. Джекс сбежал с ужина в компании девушки, и вряд ли он собирался сыграть с ней в шашки. Он наверняка намеревался поцеловать ее и убить.
Эванджелина все же вышла из-за стола. В животе у нее неприятно заныло, когда она пересекла шумную обеденную залу и подошла к позолоченной раме, чуть сдвинутой в сторону.
На портрете Эванджелина узнала Глендору Слотервуд. Она была одета в красное платье, украшенное вышивкой в виде разбитых сердец, и с грустной улыбкой наблюдала, как Эванджелина проскальзывает в потайную дверь.
Полутемный коридор по ту сторону портрета был затянут паутиной. Сделав несколько шагов вперед, Эванджелина почувствовала аромат тайных свиданий, мускуса и едва уловимый запах дыма от факелов, висевших на стенах. В отблесках тусклого пламени она разглядела вырезанные на камне слова:
Эванджелина прижала ладони к груди. Она не понимала, что это за место, но ей не нравилось, что стены будто призывали Джекса совершить непоправимое.
Но ответа не последовало.
И снова ничего. Она слышала лишь приглушенный стук каблуков ее туфель по старинными камням.
Тут до нее донеслись отголоски чарующего голоса Джекса, который в полутьме что-то шептал своей спутнице. Сердце Эванджелины сжалось. Как ни прислушивалась, она так и не смогла разобрать слов, хотя низкие нотки его голоса уловила без труда.
Она устремилась вперед, едва не порвав подол платья.
