Юноша стоял рядом с эльфом, ощущая себя карликом. Тэль-Белар возвышался над ним, как фонарный столб. Его голубые глаза сверлили юношу взором. Он был спокоен и суров. Глаза же Тео, большие и широко раскрытые, напротив, смотрели на темного эльфа с нескрываемым возбуждением и удивлением.
— Знаешь, я нисколько не жалею, что отправился с Магосом, — сказал он наконец и хотел было тоже удалиться с палубы, когда до него долетели слова эльфа:
— И я тоже…
***
Год 1907, 2 года спустя,
шхуна «Гирахарса»,
юго-западный пролив,
неподалеку от порта города Глудин
Когда я впервые увидел тебя,
Взглянул на твое лицо,
Луна и солнце померкли в тот час
Перед светом, что ты несешь,
Играя лучами над бездной
В темноте этого мира…
И когда я впервые к тебе подошел
И коснулся твоей руки,
Словно дикие птицы в сердце моем
Взметнулись, как пепел, легки,
Полетев над безумной толпою
За пределы этого мира…
И когда я впервые обнял тебя
И тепло твое ощутил,
Я вмиг позабыл, кто я теперь
И кем я до этого был.
Только бы быть с тобою
До скончания этого мира…
— А знаешь, наш Тео — тот еще подарочек судьбы, — улыбаясь во весь рот, проговорил Магос после того, как песнь была окончена.
— Да, голос у него красивый: низкий и очень проникновенный, — промолвил темный эльф, всматриваясь в бесконечные синие просторы. — Или ты о том, как наловчился использовать мальчишку для выполнения самой грязной работенки?
Магос обиженно посмотрел на друга.
— Тео за эти два года с нами повстречался с уймой занимательных людей, — заметил он.
— Я бы скорее назвал твоих заказчиков опасными и непредсказуемыми типами, — возразил ему эльф.
— Ну что ты за него волнуешься, в самом деле, Белар? За это время Тео тебе хоть раз пожаловался, а, Тео? — сказав это, маг бросил суровый взгляд на подбегающего к ним молодого человека, но тот лишь улыбался самой счастливой на свете улыбкой, ловя на щеках быстрые потоки ветра.
За пару лет Теодор превратился из худощавого бледного подростка в загорелого, коренастого, широкоплечего юношу и с гордостью, свойственной юнцам, отмечал каждый раз, что ростом почти догнал своего попечителя.
— И все же, Магос, что теперь у тебя на уме? — спросил эльф, пока все трое, облокотившись о прочные перила, стояли над бездонной гладью проносящейся мимо них воды.
Магос загадочно улыбнулся, но лишь для вида. Эльф чувствовал, что беспокойные мысли носятся в курчавой голове его единственного в мире друга. Когда он много лет назад пошел за магом, он лишь надеялся пройтись с тем по свету, чтобы доказать себе, что мир за последнюю сотню лет ничуть не изменился, и преспокойно продолжить наслаждаться своим одиноким и спокойным существованием. Теперь же он с некой тревогой осознавал, что одиночество больше не кажется ему таким уж заманчивым. И хотя порой он уходил от команды, чтобы побыть несколько дней наедине с собой и своими мыслями, но каждый раз искренне радовался, возвращаясь к оптимистичному и вечно деятельному здоровяку, каким был Магос, хотя, помимо этого, он считал своего приятеля самоуверенным, расчетливым и весьма эгоистичным человеком. Тэль-Белар как мог удерживал мага от тех сделок, где они должны были поступать бесчестно или приносить кому-то неоправданный вред, и теперь его мучили угрызения совести из-за того, что именно его, Тэль-Белара, неумение сдержать себя послужило причиной их долгих скитаний по морям без возможности найти сколь-нибудь постоянный источник заработка: кормящие их перевозки до Руна и обратно закончились пренеприятной историей в одном из богатейших домов северной столицы.
***
Двумя неделями ранее
