Карлетт смотрит вниз, на своё помятое платье, и машинально проводит рукой по спутанным после сна волосам.
— Я пришла поговорить с тобой не о моём внешнем виде, — хмурится она.
— Я знаю. Приказ посадить Алкея под арест был не моей идеей, и не мне его оспаривать. Это простое соблюдение правил.
— Но что-то ты же можешь сделать? — спрашивает Карлетт.
— Пока я могу только отправить письмо его отцу и дожидаться приезда градэнов. Суд всё расставит на свои места.
Карлетт дёргается и неверяще смотрит на мать.
— На свои места? Градэны не будут возиться с Алкеем. Они не будут искать виновного в смерти Мароны! Они замнут эту историю и вернутся протирать штаны в своих хоромах!
— Следи за языком! — прикрикивает на дочь Верховная Жрица. — Помни, о ком ты говоришь. Я знаю, что тебе сейчас непросто, но это не повод выходить из себя. Умей с достоинством выдерживать невзгоды.
— Ты говорила бы также, если подобное произошло бы с отцом? — шепчет Карлетт.
Напряжённые плечи Дионы уставши опускаются. Она смотрит на дочь, сжавшуюся и кажущуюся такой маленькой посреди просторной комнаты.
— Иди сюда, — мягче говорит женщина и разводит руки для объятий.
Карлетт ныряет в них, зарываясь носом в материнское плечо и чувствуя на макушке нежный поцелуй. Сухие тёплые пальцы гладят волосы, прижимая ближе к себе. На глаза снова наворачиваются слёзы, и Карлетт жмурится, пытаясь сдержать их.
— Т-ш-ш, тише, — шепчет Диона. — Всё будет хорошо, милая.
Карлетт прижимается ближе и тихо всхлипывает.
Повернув в правый коридор, где располагаются жилые комнаты, ведьма останавливается около знакомой двери. Потянувшись к ручке, Карлетт на мгновение замирает в нерешительности. Противное, вязкое чувство вины захватывает девушку в чёрный липкий кокон. Становится противно от самой себя. Карлетт жмурится и трясёт головой, отгоняя от себя плохие мысли. Дверь открывается с неприятным скрипом. Открытое окно разносит по полу лёгкий сквозняк. Вся комната, стерильно чистая, пугает своей тишиной и холодом. Карлетт осматривается. Диваль, сгорбившись, сидит на полу, держа в руках портрет Мароны.
— Она так боялась всех подвести, — говорит фамильяр, когда Карлетт садится рядом. Его волосы нежно-розовыми волнами обрамляют лицо. — Не могу в это поверить. Я просто…
Он зажмуривается и отворачивается, пытаясь скрыть слёзы. Карлетт знает, что фамильяр испытывал к Мароне чувства, далёкие от тех, которые может себе позволить его статус. Диваль родился в семье обычной кухарки и портного, которые работали при дворце. И он не стал бы фамильяром Мароны, если бы маленькая ведьмочка сама не выбрала его на праздновании своего четырнадцатилетия.
Карлетт наблюдает за тем, как парень мягко оглаживает большим пальцем портрет возлюбленной.
— Ты уже слышал? — спрашивает девушка.
— Да, — отвечает Диваль. Тусклость его голоса пугает ведьму. — Я не верю в это. Господин Тиндаль — благородный и добрый маг. Нет ему резона убивать мою леди. Чтобы посадить вас на место Верховной Жрицы? Не сочтите за грубость, но это чушь несусветная. Ведь все в Акрате знают, как вы относитесь к идее быть преемницей своей матери.
Карлетт остаётся лишь согласно кивать на слова фамильяра.
— Я обещаю тебе, Диваль, мы найдём настоящего убийцу Мароны.
Парень переводит взгляд на ведьму. Чёрные, узкие, похожие на треугольники глаза затапливает печаль и горе утраты. Он смотрит снисходительно-тёплым взглядом, как умудрённый опытом старец на только начавшего свой путь юнца.
— Для этого должно случиться чудо, Моя Шерон.
Карлетт не отвечает, взглядом упираясь в картину, висящую на соседней стене. На ней в окружении густого зимнего леса открывается красивый вид на ледяное озеро.
Выйдя из покоев фамильяра, Карлетт спускается по лестнице, держа путь в восточное крыло. Стены дворца давят со всех сторон, а ведьмы и ведьмаги с портретов провожают Карлетт полным жалости взором. Она кидает на них беглый взгляд, не снижая скорости. Ковровое покрытие заглушает стук каблуков. Холодный ветер забирается под платье. Карлетт плотнее кутается в тонкий платок.
Восточное крыло — закрытая, заброшенная часть дворца, так и не восстановленная после войны. Стены её пропитаны сыростью и запахом пыли. Быстрым шагом девушка преодолевает длинную, плохо освещённую винтовую лестницу, останавливаясь около двух охранников. Один из них, тот, что повыше, с круглым лицом и приплюснутым носом, который делает его похожим на кабана, бросает на ведьму короткий взгляд и молча отворяет обитую железом дверь. В комнате пахнет гнилостью и камнем. Источниками света служат окно башни и одинокая свеча на комоде.
— Карлетт? — Алкей встаёт с кровати, убирая книгу в сторону. Жёлтые глаза светятся беспокойством. — Почему ты здесь? Что-то случилось?
— Я хотела тебя увидеть, — отвечает ведьма, прижимаясь щекой к протянутой ладони.
— Малышка…
— Скажи, что это неправда, Алкей, — просит Карлетт, заглядывая мужу в глаза. — Это не может быть правдой. Я не могу потерять ещё и тебя.
Маг притягивает девушку к себе так, чтобы она упёрлась лбом в широкую грудь
