— Ты права. Спасибо. Именно эти слова мне и нужно было услышать. Я расскажу всё Алкею. Сразу после церемонии.
— Почему не сейчас? — спрашивает Марона.
— Потому что я знаю его. Даже если не подаст виду, он всё равно будет долго думать и переживать. Пусть уж лучше делает это после инициации.
Марона хмыкает и кивает, наполняя чашку оставшимся в чайнике чаем. Повеселевшая Карлетт продолжает разговор в шутливом и душевном тоне.
Время тянется медленно и лениво. До инициации остаётся всего три дня, когда Марона без стука врывается в покои Карлетт, босиком, в одной ночной сорочке, и падает на кровать лицом в подушки. Слышится невнятное мычание.
— Что случилось? — Карлетт, откладывая в сторону расчёску, садится на край кровати и кладёт руку подруге на плечо.
Невнятное мычание повторяется, и Марона плотнее подминает под себя подушки.
— Если ты хочешь просто полежать на моей кровати, то да, пожалуйста, я не против, — по-дружески язвит Карлетт, снова подходя к зеркалу и беря в руку заколку.
Со стороны кровати снова слышится бормотание, а потом тихий плач.
— Эй, что случилось-то? — обеспокоенно спрашивает Карлетт.
Марона отрывает лицо от подушки. Ресницы слиплись от слёз, глаза затопил страх.
— Мне, мне приснился… — Марона застывает на полуслове. Затем отрицательно машет головой. — Нет, нет ничего. Просто кошмар приснился.
Карлетт замечает явную ложь подруги, но не подаёт виду. Вместо этого она подсаживается ближе, заключая подругу в объятья.
— Тихо, чш-ш, — успокаивающе гладит по чёрным волосам, от чего Марона ещё сильнее начинает плакать. — Что же тебе такое приснилось? Неужели было так страшно?
Марона кивает, сильнее зарываясь в шею Карлетт носом. Проходит несколько долгих минут прежде чем она успокаивается.
— Летти, мы можем провести этот день вместе?
Голос Мароны пугает Карлетт своей безжизненностью. Всматриваясь в глаза подруги, ведьма не видит в них ничего кроме страха. Марона всегда была жизнерадостна и смотрела на мир сквозь яркую призму счастья. Падав в детстве, она не плакала, а вставала и бежала дальше, не чувствуя боли. Теряя игрушки, верила, что они нашли новый дом. Терпев неудачу в отвароведении, повторяла снова и снова, пока не добивалась нужного результата. И потому сейчас, видя настолько несвойственные для подруги слёзы, Карлетт не знает, что делать.
— Конечно, конечно мы можем провести этот день вместе, — заверяет она. — Но, расскажи мне, что случилось?
Марона на вопрос лишь уводит взгляд в сторону.
— Хорошо, давай тогда для начала оденемся, — предлагает Карлетт. — Ты ведь не хочешь разгуливать по дворцу в одной ночнушке? Наши матушки это вряд ли оценят.
Уголок губ Мароны приподнимается, а сама она благодарно смотрит на подругу.
Они весь день проводят вдвоём. Гуляют в саду и плетут венки, пуская их по пруду под водопадом. Качаются на качелях и, смеясь, вспоминают истории из детства. Катаются на лошадях, не забыв при этом пофлиртовать с молодым конюхом, и пугают кухарку во время кражи из буфета свежеиспечённых булочек. Та журит девушек и даёт с собой ещё корзину спелых яблок.
К вечеру, пропустив ужин, девушки поднимаются на крышу. Когда они были детьми, господин Лави водил их сюда втайне от Верховной Жрицы. Сейчас с высоких стен дворца видно оранжево-розовое марево заката. Ведьмы сидят на холодной черепице, поставив перед собой корзину с яблоками.
— Летта, — зовёт Марона. Закат окрашивает её лицо нежным румянцем.
— Да, — оборачивается Карлетт на голос подруги.
— Спасибо тебе. Этот день и правда был лучшим в моей жизни.
— Что, даже лучше того злосчастного вторника, когда прыщавый маг де Жабо во всеуслышание признался тебе в любви? — смеётся Карлетт беззаботно, стараясь не показывать той тяжести, что висит на груди.
— Богиня, не напоминай, — прячет лицо за ладонями Марона. — Я ещё две недели ходила красная, как борода баквелов.
— Могу заверить: тебе идёт этот цвет, — хитро улыбается сероглазая ведьма.
— Да ну тебя, — пихает Дамкер подругу в бок.
Карлетт закусывает губу, скашивает взгляд вбок, смотря на профиль подруги.
Она хочет спросить, что же приснилось Мароне, что её так напугало, но молчит, не желая вновь видеть чужие слёзы. Они сидят на крыше ещё несколько часов, разговаривая ни о чём, пока окончательно не холодает и не темнеет.
— Я могу остаться с тобой на эту ночь. Вдруг тебе снова приснится кошмар, — предлагает Карлетт, стоя около дверей в комнату подруги и держа в руках её ладони.
— Нет, не нужно. Ты, итак, провела со мной весь день, не хочу забирать у тебя ещё и ночь, — говорит Марона и прижимает Карлетт к себе, даря невинный поцелуй в лоб.
— Как будто мне это в тягость, — улыбается Карлетт
Они расходятся. Тревожные мысли крутятся в голове и зябкое чувство мурашками покалывает плечи, но Карлетт отмахивается от него, решая оставить решения всех вопросов на завтрашний день.
