— Право слова? Что же он нам, интересно, скажет? Что кто-то взял фамильный клинок твоего мужа, убил будущую Верховную жрицу и вернул оружие обратно? — говорит она, поднимаясь со своего места. — Это даже звучит смешно. На клинке не было найдено ни чьих следов, кроме магических отпечатков шерона. И ты считаешь эту улику косвенной? Хотя раз ты настаиваешь, давайте выслушаем оправдания юнца.
Из всех градэнов, Полидора Энсес отличалась особенной неприязнью к магам. Она поворачивается в сторону Алкея. Красивое лицо перекашивается презрительной ухмылкой. Маг на пренебрежительный взгляд лишь широко улыбается и делает лёгкий поклон головой.
— Кто угодно мог воспользоваться этим клинком, — говорит Алкей. — Всё своё оружие я храню в общей оружейной. Меня запросто могли подставить.
— Хочешь сказать, что ты, шерон Ихт-Карая, настолько глуп, что оставил ценность своего рода без присмотра? — издевательски усмехается градэн Кантинций, высокий, темнокожий и очень красивый ведьмаг с яркими голубыми глазами.
— Хочу сказать, что я достаточно умён, чтобы не оставлять следов, — зеркаля усмешку, отвечает Алкей.
— Неужели мы только что услышали чистосердечное признание?
— Видимо вам стоит прочистить уши.
— Ах ты, несносный мальчишка!
— Уважаемые собравшиеся! — прерывает назревающую перебранку Верховная Жрица. — Давайте мы будем уважать друг друга хотя бы на время суда.
Градэны притихают. Алкей, отвечая на вопросы, рассказывает, что в момент убийства Мароны он находился на тренировочном плацу, отрабатывая свои навыки фехтования. Его слова также подтверждает один из стражников, после чего по залу проносится возмущённо-удивлённый шёпот.
— Показания свидетелей отличаются, — безэмоционально произносит градэн Гекуба Ауман. — Предлагаю не учитывать их в ходе суда, для принятия справедливого вердикта.
Градэн Энсес громко скрипит зубами, но согласно кивает.
— Орудие убийство было выковано ещё во времена войн между ведьмами и магами. На стали выгравированы специальные, сдерживающие магическую энергию, руны. Любая рана от такого клинка лишает ведьму сил до своего полного заживления. Мистер Тиндаль, знал ли ты об этих свойствах своего клинка? — спрашивает градэн Оми.
Алкей кивает.
— Хах! Ну что ж, я думаю, больше нет смысла нас задерживать, — говорит градэн Лайтлил. — Орудие убийства найдено, мотив ясен, а свидетеля видимо подкупили. Считаю нужным заканчивать этот, лишь отнимающий время, суд.
— О каком мотиве вы говорите? — недоумевает Карлетт. — У Алкея не было никакого мотива убивать Марону! Если вы хотите соблюсти священный закон и казнить виновного в смерти Мароны, то найдите настоящего преступника!
— Поменьше дерзости в голосе, девчонка, — шипит градэн Фливи. — Мы тебе не поисковые собаки.
Глаза мужчины вспыхивают опасным красным свечением, от которого у Карлетт по спине бегут мурашки.
— Уверена, что мотива не было? — дёргает бровью градэн Энсес. — Разве упустит молодой амбициозный шерон посадить на трон Акрата свою жену? Ты и сама прекрасно знаешь, что после Мароны была первой в списке преемников Верховной Жрицы.
— И я же отказалась от этого места, — горячо отвечает Карлетт.
— Время идёт — мнения меняются, — хмыкает в ответ женщина.
Карлетт давится возмущением. Она бросает взгляд на матушку, но Диона игнорируя взгляд дочери, сосредоточенно осматривает состав Совета.
— Пожалуй, в этом вопросе я соглашусь с молодой госпожой Тиндаль, — неожиданно произносит до этого молчавший градэн Тит Элей. Голос его сух и безжизненен, а слепые белые глаза смотрят сквозь Карлетт. — Боюсь, Филея, ты судишь слишком предвзято.
— Что ты такое несёшь, Тит? — возмущённо спрашивает женщина. — Хочешь сказать, что веришь их глупым отмазкам?
— Я бы не назвал их глупыми, — качает головой мужчина, — просто в этой истории слишком много несостыковок.
— Ха, — чёрные кудри градэн Энсес подпрыгиваю вслед недовольному движению её головы. — Давайте проведём голосование. Кто за то, чтобы соблюсти священный закон и казнить Алкея Тиндаля?
— Градэн Энсес! — вступает в разговор Верховная Жрица. — При всём моём уважении, это какое-то ребячество.
— Помолчи, Диона, — грубо обрубает попытку Полидора. — Мы решали так вопросы ещё в те времена, когда кровавая магия не была под запретом.
Верховная Жрица притихает, сжав губы в тонкую полоску. Одна за другим вверх поднимаются руки градэнов. Четыре, пять, шесть. Ровно половина. Градэн Энсес недовольно цокает.
— А теперь поднимите руку те, кто хочет пойти против священного закона, воспротивится воле Богини и сохранить жизнь этому магу.
Вверх уверенно поднимаются три руки. Градэны Оми и Жюлиа решают сохранить нейтралитет. Полидора побеждённо улыбается.
— Что ж, я думаю результат голосования ясен всем.
— Уважаемые градэны, — обращается Верховная Жрица к Совету, — подумайте о последствиях. Убив шерона, вы спровоцируете войну между Акратом и Ихт-Караем. Неужели вы так просто это допустите?
— Если исполнение священного закона приведёт к войне, значит, на то воля Богини, — раздаётся голос градэна Оми. Остальные члены Совета кивают и поддерживающе шумят.
