Фиалка шагнула вперед и исчезла, чтобы в ту же секунду вывалиться из пространственного кармана и каверны времени на тренировочном полигоне. Мы сделали это! Мы преодолели полосу препятствий!
Растворился в воздухе Ронан, следом за ним — Лесли. Я двинулась было за ним, но Эйсхард крепко ухватил меня за плечо чуть выше локтя и дернул назад, останавливая. Развернул к себе.
— Не смей на меня так смотреть! — процедил он, прожигая меня взглядом, от которого мороз бежал по коже.
Я заморгала, не понимая.
— Смотреть так, будто тебе меня жаль! Я! Не нуждаюсь! В твоей! Жалости!
Каждое слово ударяло меня наотмашь. Хотя ведь он даже не кричал: говорил громким шепотом.
Наверное, со стороны мы смотрелись как пара близких друзей. Как пара любовников, застывших в интимной позе. Эйсхард положил ладонь на мою скулу, погрузил пальцы в волосы и наклонился, глядя мне в глаза. Этот жест мог показаться непосвященному человеку проявлением нежности, а шепот — признаком страсти. На самом же деле Лед боролся с желанием прямо сейчас сломать мою тонкую шею.
— Я…
Он не слушал.
— Два года назад твой отец приезжал в Академию. Выступал перед кадетами. Поднимал боевой дух. — В голосе Эйсхарда сквозила злость. — Знал бы тогда — убил бы на хрен! А я, придурок малолетний, смотрел на него во все глаза. Думал — вижу перед собой живого героя.
Пальцы его руки слегка сжались. Я сглотнула.
— Ты так похожа на него, Дейрон! Те же глаза. Нос. Губы. Мимика. Я смотрю на тебя, а вижу его. Ублюдка, погубившего мою семью. Как мне не задушить тебя, Дейрон? Ответь? Может, ты знаешь? Как заглушить в себе эту ненависть?
Я часто дышала, лишь бы не расплакаться. Как только я могла поверить, что в Эйсхарде есть что-то человеческое? Живое?
— Я похожа на него? Пусть так! Я действительно дочь своего отца! — крикнула я, потому что сдерживаться не было уже никаких сил. — Так чего ты пялишься на меня постоянно? Не смотри, если я так тебя бешу! Но нет же, стоит мне повернуться, я постоянно! постоянно! ловлю на себе твой гребаный взгляд!
Он отдернул руку, будто коснулся горячих углей.
— Иди!
Я вывалилась из пространственного кармана сама не своя. Ни Ронан, ни Веела не заметили, что я задержалась чуть дольше: для них прошла всего секунда. Следом вышел Эйсхард.
— Ты чего такая бледная? — спросила Фиалка.
— Ничего, просто устала…
Помощники из числа второкурсников проводили нас к столам, накрытым для перекуса: сыр, крекеры, напитки. Здесь же на поле расстелили маты и тюфяки, набитые соломой, которые притащили из тренировочного зала. На них растянулись кадеты, уже прошедшие испытания, ожидая, когда эфоры освободятся и разберут свои группы.
Лесли и Ронан тут же принялись обсуждать с однокурсниками полосу препятствий.
— Чуть ногу не отгрыз! — тыкал пальцем в повязку на голени Ронан. — Я думал: все, конец мне пришел!
— Я руки стесал до мяса, пока бревно держал! — хвастался Лейс.
Теперь, когда опасности остались позади, парни не торопились к целительнице, чтобы залечить боевые раны: тогда нечем будет гордиться.
Я не стала слушать, перебралась подальше, села, облокотившись на тюфяк. Со своего места я видела, как Эйсхард снял куртку, умылся над ведром, закинул в рот пару крекеров и запил водой. Потом подошел к навесу, к целительнице, позволяя ей намазать ему руки заживляющей мазью.
— Где рукава потерял? — услышала я смех Ярса.
— Да с ними не только рукава потеряешь, а последний рассудок! — со сарказмом ответил Лед.
Он взял свежую рубашку из кипы, подготовленной заранее, и снова встал в строй к своей группе. Он сегодня должен будет пройти полосу препятствий еще два раза с оставшимися звеньями.
Несгибаемый, суровый, жестокий. Зачем я на него смотрю?
Из-под ресниц выкатилась слеза и побежала по щеке, обожгла царапину болью.
Эйсхард и не подозревал, что стал победителем в игре «Достань Дейрон». Я плакала из-за этого урода и ненавидела его всеми фибрами души еще сильнее, чем прежде.
Мир расплылся из-за влаги в моих глазах, и я сердито вытерла их рукавом. Нет, я не доставлю Эйсхарду такого удовольствия — не стану рыдать из-за него. Я легла и закрыла глаза, подставляя лицо нежаркому осеннему солнцу: в отличие от пространственного кармана, в обычном мире в свои права вовсю вступала осень. На Севере в это время уже выпадает снег, но Торн-а-Тир располагалась в центральной части Империи, подальше от границ.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Я ветер, я лечу свободно, преодолевая притяженье. Я поднимаюсь высоко, где нет сомнений и волненья… Раньше я не любила медитировать, считала это пустой тратой времени, а теперь была благодарна отцу, научившему меня этим словам.
На душе полегчало. Но — странно — окружающий мир не обрел резкость! На зрение я никогда не жаловалась. Что происходит?
— Я вижу их! — воскликнул позади меня чей-то восторженный голос. — Я вижу дороги Академии!
