Хватит с нее чужого внимания, дядя уже попенял, что она в столице успела прославиться. Так ведь можно привлечь внимание той недружелюбной родни.
В любом случае лекари впечатлились и теперь именно ради Хелен провели расширенную экскурсию, куда только не заводя "будущего артефактора". Теперь девушка с наиболее любопытным Тезером шла впереди с целителями, а Артам с Вакроком следовали за ними в конце делегации, разговаривая о чем-то своем.
В одном из второстепенных коридоров они наткнулись на больного, который, сидя на лавке, швырял нож в деревянную панель на стене напротив. А затем подтягивал его к себе обратно за тонкую веревку, привязанную к рукояти. Конечно, веревка мешала полету и меткости, нож чаще соскакивал, из-за чего небритый мужик в помятой рубахе ругался.
– Сверрин, вернись в палату, – строго велел один из целителей, когда они всей компанией повернули в тот коридор.
Мужик зыркнул на них из-под косматых бровей, как раз подтащил за веревку к себе нож ближе, и прямым, но нецензурным текстом ответил врачу, куда тому идти.
Пока один из сопровождающих извинялся перед эйрами за те грубости, что нельзя было говорить "отличившемуся капралу, удостоенному особой награды" в присутствии дам, а другой приблизился к самому больному и выговаривал ему, мужик огрызнулся:
– Когда меня уже выпустят из этой грыховой шараги? Чтобы я уже пошел да упился до смерти! И сдох в канаве. Лучше бы помереть в объятиях грудастой красотки, но на меня теперь и продажные женщины не взглянут. Я не просил меня спасать такой ценой! Так что теперь рот мне не затыкайте!
Артам и Вакрок догнали их, подошли поближе, чуть оттеснив девушку. Вакрок тоже сделал замечание мужчине, чтобы тот не выражался при дамах. Поэтому досталось и парню.
– Тебе, красавчику, хорошо говорить! Тебе девки небось не отказывают, сами вешаются. А мне куда теперь такому, – мужик хлопнул себя по одному колену, и Хелен поняла, что ниже у него пустая штанина.
– Тебе предоставят бесплатно кресло с колесами, – подпрягся Уеаткон. – И ты сможешь вернуться к семье...
– Какой семье?! Не успел я ее завести, а теперь уже и не будет! – ярился мужик. – Ничего теперь не будет! Только и осталось что сдохнуть в канаве.
Так вот кому достанется одно из ее кресел, которые просил Уеаткон, поняла Хелен, глядя на пациента, сгорбившегося и нервно дергающего в руках ножик. Она смотрела на его осунувшееся лицо, давно небритую тяжелую челюсть, лихорадочно блестящие глаза и понимала, что мужчине в первую очередь не инвалидное кресло нужно, а работа с психотерапевтом. Только где в этом мире такого взять?
Извиняясь за поведение больного, сопровождающие предложили эйре Бальмануг пройти дальше, но девушка уперлась.
– Капрал – это ведь офицерское звание? Вы, эйр, обучены грамоте? – спросила она у самого пациента в мятой несвежей одежде.
Тот на какой-то миг опешил, а потом в грубой форме высказал, что он не эйр, но если дамочка думает, что он неграмотен, то ей следует... Уеаткон с братьями Кагматтами его вовремя заткнули, тоже чуть не на грубости переходя. Хелен опять вмешалась, пытаясь успокоить мужчин.
– Отлично, капрал... Сверрин. – Ей подсказали имя. – Тогда прежде, чем сдохнуть в канаве, вы можете выделить немного личного времени, которого, как я понимаю, у вас теперь больше, чем бы вы хотели, на уроки грамотности?...
– Для тебя, крошка? С удовольствием! Могу много чему... – Оскалился мужик, но его совсем уж грубо осадил Вакрок.
– Нет, уроки чтения и письма нужны для пары мальчишек, – выдала Хелен мужчинам, озадаченно на нее глянувшим при этих словах.
Даже Сверрин не перебивал, пока девушка вдохновенно щебетала, хлопая ресницами, что, мол, некоторым мальчишкам-посыльным с улицы пора подниматься по карьерной лестнице. И она с удовольствием бы взяла их посыльными в свой магазин, но ее курьеры должны быть грамотными. Только, как жаль, но у мальчиков нет родителей, и некому обеспечить им обучение. И как было бы хорошо, если бы уважаемый капрал, которому всё равно теперь нечем заняться, дал бы несколько уроков...
– А мне зачем всё это? – не понял мужик, тряхнув головой и наконец-то вклинившись в поток журчащей речи Бальмануг. – Я лучше буду пить! И тискать подавальщиц... И деньги мне не предлагай, красотка, мне вроде бы какую-то пенсию обещали. Чтобы упиться хватит, а большего мне не надо. Хотя, если ты сама...
И опять похабную ухмылку выдавил на лицо.
– Я вижу, что вы вполне крепкий, – успела перебить его Хелен. – И упиваться до смерти вам придется о-о-очень долго. А там, гляди, и пенсия быстро закончится. Грустно будет оказаться в канаве... трезвым и живым, да? Но если вы обучите мальчишек грамоте, и они сдадут экзамен успешно, то я... могу предложить вам бочонок самого крепкого дверговского пойла, из тех крепчайших, что они даже не продают людям. Чтобы уж наверняка вы могли помереть от какой-нибудь дряни, как того хотите.
– Че?! – опешил небритый мужик, ножик застыл в его руке.
Целители тоже с возмущением в глазах обернулись к стройной девушке, но Уеаткон качнул им головой, подавая знак, чтобы не вмешивались.
