Вопрос решился куда быстрее, чем в первом случае. Командир полка отчитал всех, кто, по его мнению, был повинен в срыве выхода разведгруппы в тыл противника. Затем вызвал к себе Галузу и клятвенно заверил, что подобного больше не повторится. Он даже пошутил по этому поводу, что ему лично пришлось отдавать приказ поставить у женского блиндажа караул, чтобы ни одна из связисток не выскочила случайно навстречу разведчикам с пустыми ведрами…
И вот теперь очередное задание. Возможно, самое главное в его жизни…
Ночная пора, птицы онемели. Округу крепко накрыла безмятежность, будто бы и войны не существует. На темном небе, лишенном облаков, пробивая вселенскую черноту, яркими светлячками проступили синевато-зеленые звезды. Посеребренной круглой миной на небосводе проступила луна, отражение которой мерцающей дорожкой упало в близлежащее озеро. Где-то совсем далеко в небесах раскаленными белыми линиями засверкали молнии. Вдруг громкоголосо, воспользовавшись кратковременной паузой в войне, заверещали цикады.
В местечке Мешкучае, где расположилась Молодечненская механизированная бригада, также царила тишина. Шауляй был освобожден нынешним утром, а потому уже ничто не могло помешать выходу разведгруппы в глубокий тыл немцев.
В десять часов вечера капитан Галуза велел личному составу построиться рядом с бронемашинами. Прошел вдоль строя, потом подошел к легкому танку, стоявшему в самом конце, ковырнул пальцем броню и распорядился:
– Вымыть машины как следует! Чтобы блестели! Даю полчаса!
Экипаж беспрекословно принялся за работу. Из близлежащего озера в ведрах принесли воды и швабрами принялись наводить порядок и отдраивать приставшую на броню грязь.
Строгий приказ имел смысл. Месяц назад разведка выехала в предместья Вильнюса на грязном бронетранспортере, который нежданно-негаданно остановила полевая жандармерия на мотоциклах. Командир патруля, грузный немец лет сорока пяти, поинтересовался у экипажа, почему это немытая бронемашина разъезжает по тыловым частям. Майор из дивизионного штаба, вышедший в тот день с разведчиками и прекрасно знавший немецкий язык, долго и нудно оправдывался перед строгим немецким фельдфебелем из полевой жандармерии, что весь день на бронетранспортере они подвозили боеприпасы к переднему краю, куда русские стягивают значительные силы, поэтому еще не успели заняться внешним видом машины. Терпеливо выслушав сказанное, командир жандармского патруля великодушно разрешил им следовать дальше.
В тот раз разведчикам крупно подфартило, все могло закончиться куда печальнее. Следовало избегать неприятных случайностей, а потому отдраить машину до лоснящегося блеска было бы совсем не лишним.
Когда построились вновь, гусеницы танков блестели, да и башни броневых машин смотрелись как-то новее. В этот раз строй пополнили четыре немца, расположившись в самом конце (майор в офицерской шинели и трое пехотинцев); немного позади, видно не особо доверяя перебежчикам, застыли два автоматчика. Остановившись напротив Кристиана Шварценберга, Галуза произнес:
– Переведи своим приятелям, чтобы не чинили нам никаких препятствий… Мы этого можем не понять, а на воспитательную работу у нас времени нет, сразу пустим в расход! Рядом с каждым водителем будет сидеть наш боец, прекрасно владеющий финкой. Если что пойдет не по плану, вопросов задавать не станет…
– Напрасно вы так, – обиженно произнес немец и, повернувшись к товарищам, перевел сказанное. В ответ лишь слабые улыбки – каждый из них осознавал, на что идет, а потому вопросов не задавали.
Сделав бойцам последние внушения и проверив выполнение приказов, отданных накануне, капитан Галуза велел всем разойтись: до выхода оставалось совсем немного, а рейд обещал быть непростым, следовало завершить все дела, чтобы потом не было сожалений.
У самого капитана тоже оставалось одно небольшое дельце – надо было попрощаться с Ноябриной: не поймет, если уедет, не повидавшись.
Григорий подошел к ее блиндажу, постучал в крепко сколоченную дверь и попросил разрешения войти, однако никто не отозвался.
– Товарищ капитан, вы к Нине? – врасплох застал его бодрый голос за спиной.
Повернувшись, Григорий увидел медсестру Полину – задорное милое существо, с которой проживала Нина.
– Да. Где она?
– Она сейчас в госпитале, очень много раненых привезли. Идут буквально потоком, – погрустнела девушка. – Это после освобождения Шауляя.
– Понятно… – не без труда выдавил из себя Галуза. – В госпиталь я уж не пойду, времени нет. Передай Нине вот что… Скажи, что я приходил, – произнес он и, попрощавшись, зашагал в расположение.
– Обязательно передам! – уже в спину ему выкрикнула Полина.
