Проехали километров пять, когда повстречали колонну пехотинцев, двигающуюся под присмотром немолодого лейтенанта в заштатный городок Ионишкис[120]. Бронетранспортер убедительно просигналил, давая понять, чтобы марширующие потеснились. С откровенной неохотой и с большой неприязнью к транспортному средству пехотинцы прижались к обочине.
Миновав марширующую колонну на предельной скорости, разведчики двинулись дальше, раздвигая фарами глубокую темноту. Впереди еще две легковушки грязно-зеленого цвета: одна с открытым верхом – Stoewer R200, в которой на заднем сиденье сидел полковник; другая с брезентовым верхом – VW Kubelwagen Typ 82.
Водитель бронетранспортера коротко просигналил. Легковые автомобили не потеснились, полковник даже не глянул в их сторону. Похоже, что у него дела были куда более важные, чем у спешившей бронеколонны.
– Сбрось их с дороги! – приказал Галуза.
Водитель с видимым удовольствием потеснил Stoewer R200. Раздался скрежет рвущегося металла, утонувший в отчаянном крике водителя. Стараясь остаться на дороге, он даже прибавил скорость, но многотонный бронетранспортер уверенно удерживал свою добычу и продолжал прижимать автомобиль к краю дороги. Капитан Галуза увидел расширенные от ужаса глаза полковника – похоже, он уже распрощался со своей жизнью. Двухтонный автомобиль окончательно потерял управление и, громко барабаня поломанными подвесками, скатился в глубокую яму.
Впереди, не выказывая никакого желания дать дорогу бронированной колонне, двигался ухоженный VW Kubelwagen Typ 8. Удар бронетранспортера пришелся в левый угол багажника автомобиля. Будто бы растерявшись, машина резко свернула вправо, тем самым подставив под удар кузов шедшему следом второму бронетранспортеру. Раздался сильный стук бронированного металла о закаленную сталь, и автомобиль опрокинулся набок. Колонна, не задерживаясь ни на секунду, устремилась по затемненной дороге.
Далее встречались лишь мотоциклы, дисциплинированно прижимавшиеся к обочине.
– Скоро будет река Муса[121], – сообщил Галуза, подсвечивая карту фонариком. – Немцы хотят взорвать мост перед самым нашим наступлением, а сейчас он им нужен. Если они его взорвут, то продвижение танковой бригады будет затруднено. Надо им помешать.
Оливковым маслом широко разлился во все стороны рассвет. Подъехали к реке, через которую несколькими горбатыми пролетами был переброшен мост. Левый берег пологий, заросший камышами и тростником; заболоченный, неуютный, с высокими кустами, на которые ложились клочья утреннего тумана. В самой середине реки возвышался узкий островок, поросший высокими вязами, в корнях которого белеющими костями проступал известняк. Поверхность водоема от порывистого ветра то и дело покрывалась мелкой боязливой рябью, а в воду длинными ресницами спадали ветви разросшихся ив.
Проезд на мост был перекрыт шлагбаумом, подле которого несли караул трое солдат, вооруженных карабинами; четвертый скрывался за каменной высокой кладкой, через квадратную амбразуру которой воинственно выпирал ствол немецкого пулемета MG 42[122], прозванный фронтовиками за высокую скорострельность «косторезом». Вплотную к шлагбауму стояла каменная сторожка, где прятался от непогоды караул. Под мостом трое саперов укрепляли на бетонных столбах моста взрывчатку, которую следовало взорвать в случае наступления советских войск.
– Колонне остановиться и ждать моего дальнейшего распоряжения. Если подниму руку вверх – караул уничтожить! Младший сержант Твердохлебов – за мной! Ну что, Кристиан, потопали вместе! Хочется посмотреть на тебя в деле.
Шванценберг неторопливо вылез из бронетранспортера и уверенно, в сопровождении Галузы и Твердохлебова, одетых в немецкую форму, направился к мосту. Кристиан как-то сразу изменился, теперь это был не перебежчик, высказавший желание сотрудничать с русскими, а чопорный прусак, вкусивший вкус власти. Осанка выпрямилась, плечи расправились, сухощавое лицо приняло подобающую строгость. Полевая форма на нем сидела безукоризненно, а в сапогах, начищенных до блеска (оставалось удивляться, когда он успел надраить посеревшие от грязи голенища), отражалось сияние уже угасающих звезд.
Он по-хозяйски подошел к мосту, как может вышагивать только бравый вояка, повидавший всякого, хмуро посмотрел на вытянувшихся перед ним солдат, на их бравое приветствие и, слегка вскинув руку, приказал:
– Поднимите шлагбаум, мне нужно проехать!
– Это невозможно, господин майор, – ответил начальник КПП, худенький унтер-фельдфебель[123].
Шварценберг сурово поинтересовался:
– Что тут у вас еще?
Капитан Галуза с сержантом Твердохлебовым в качестве сопровождающих стояли немного позади майора, цепко наблюдая за происходящим. Саперы прилаживали к взрывчатке шнуры, чтобы взорвать мост дистанционно. Действовали без спешки, обстоятельно, понимая, что соединения русских находятся далеко.
Григорий перевел взгляд на Твердохлебова, который в немецкой форме выглядел настоящим прусаком. А ведь пришлось провести с ним разъяснительную беседу, прежде чем он согласился надеть на себя немецкую форму.
