Над местностью близ горизонта закружился немецкий самолет-разведчик. Именно такие самолеты используются в качестве артиллерийских корректировщиков, значит, немцы что-то замышляют.
Двигатели бронемашин утробно рокотали, дожидаясь задержавшихся саперов. Вскоре они появились, подталкивая вперед связанного немца. Затолкав «языка» в первую машину, быстро расселись по местам.
– Все в сборе? – спросил Галуза.
– Так точно, товарищ капитан, даже на одного больше, – показал Косых на связанного немца.
– Что-то от него солярой тянет…
– Так оно и есть, – охотно откликнулся сержант. – В бочке с соляркой прятался.
Галуза скомандовал по внутренней связи:
– Внимание всем экипажам! Двигаемся строго колонной на хорошей скорости, километров около пяти-шести, далее, судя по карте, смешанный лес, вот в него и сворачиваем.
Заданную дистанцию проскочили быстро, впереди не было никаких препятствий, их никто не преследовал. Колонна въехала на косогор, поросший молодыми деревьями, и боевые машины затерялись среди густой листвы, как если бы их не было вовсе.
Капитан Галуза развернул карту. Колонна проехала около тридцати километров. Оказывается, преодолеть такой километраж – вполне посильная задача. Теперь нужно ехать дальше и как можно глубже войти на территорию противника. Самое время, чтобы передать разведданные подполковнику Стародубцеву.
Включив рацию, Галуза велел подойти к нему командирам экипажей, чтобы доложили о своих наблюдениях во время продвижения. Интересно было услышать, что именно они обнаружили, и сравнить с тем, что удалось наблюдать самому. Парни не первый год в разведке, имели колоссальный опыт в заходе на оперативную глубину вражеских позиций, умели анализировать, и их цепкие глаза позволяли точно провести планирование.
Первым докладывал старший сержант Нелюбин, командир замыкающего колонну бронемобиля: дядька лет сорока, степенный и скупой на слова, он даже не говорил, а словно дарил каждое слово. Выглядел сержант значительно старше своих лет: серая пористая кожа и бурые зубы – не самое удачное сочетание, а еще обильная седина на висках.
– Вот здесь, у самой нейтральной полосы, заметил три дзота. Хорошо замаскировали… Сверху на деревянную кровлю метра полтора земли насыпали, а амбразуру каким-то сеном заложили, просто так не разглядишь.
Нелюбин видел в темноте как кошка, это уже природа, такое не наработаешь, все его предки были искусными охотниками. Такая способность старшины поначалу Галузу слегка настораживала, даже вызывала некоторое недоверие, но потом, не единожды убедившись в правоте его наблюдений, он более не сомневался. Ему бы снайпером служить, а он разведку выбрал. Появление Нелюбина в разведроте Григорий считал большой удачей.
– А вот далее за нейтральной полосой два вкопанных танка. Дула вверх задраны, ветками обложены. Поначалу я стволы за деревья поваленные принял, а потом, смотрю, немцы на них чехлы надели.
Вторым докладывал ефрейтор Балакирев, двадцатилетний парнишка со смазливыми чертами лица. Но внешность парня была обманчивой – на фронте уже два года, а для войны это почти что вечность. Смел, дерзок, уничижительных шуток не терпел, был остер на язык, а потому с ним старались не связываться.
– Вот на этом участке аэродром, – уверенно ткнул пальцем в коричневое пятно на карте Балакирев.
– Почему так считаешь?
– Мы когда через лес проезжали, я небольшое поле увидел, а на нем огонек сверкнул. Палатки для развертывания части можно и в другом месте поставить, хоть в лесу! Так что вот там только аэродром может быть.
– Доложу Стародубцеву, пусть имеют в виду, – произнес Галуза.
Выслушав все доклады, он связался по рации с командиром бригады подполковником Стародубцевым:
– «Волга», я «Вятка», как слышите меня?
Через сильный треск и эфирные шумы, то затихающие, а то вдруг усиливающиеся, пробился низкий, с легкой хрипотцой голос подполковника Стародубцева:
– Я «Волга», слышу тебя хорошо. Доложить обстановку. Прием.
– Продвинулись на тридцать километров, обезвредили мост через реку Мусу. Можете занимать мост, пока фрицы не очухались. Прием.
– «Вятка», движемся за вами, мост заберем. Задачу свою ты выполнил. Планируешь возвращаться? Прием.
Вопрос простой, но он имел скрытый смысл. Если перевести его без всяких экивоков, то он звучал примерно так: есть ли у тебя возможность продвинуться дальше? Армия продолжает стратегическое наступление, и нам позарез важно знать, каковы основные силы немцев, есть ли у них резервы, а если имеются, где они располагаются? Чем враг занимается в настоящее время? А еще желательно выявить его слабые и сильные места.
– «Волга», планирую двигаться дальше, – браво произнес в трубку капитан Галуза.
– «Вятка», если сумеешь продвинуться дальше километров на десять, то это станет большим подарком для всех нас. – В рации послышался треск, раздавались шумы, мешавшие слушать сказанное. – Дальше тебя никто не заходил, мы не знаем, что у них творится в глубоком тылу.
