Капитан повернул перископ и увидел, что к трем предпоследним грузовикам прицеплены противотанковые пушки. Подле кузова образовалась деловая возня: сейчас немцы развернут орудия и станут обстреливать остановившуюся бронеколонну прямой наводкой. Нужно прорываться!
Похоже, что о том же самом думал и техник-лейтенант Чечулин. Отложив в сторону бинокль, он громким голосом заговорил:
– Слушай мою команду! Идем на прорыв! Моя машина идет первой, далее следуют экипажи по очередности! Двигаемся на предельной скорости, смотреть по сторонам! Расстреливаем все, что представляет опасность! До Елгавы пятнадцать минут ходу! Вперед, славяне!
Двигатели бронеавтомобилей, перекрывая грохот боя, заревели разом. Галуза, не отрываясь, смотрел на немецких артиллеристов. Расчеты уже отцепили от грузовиков противотанковые пушки, оттолкали их под прикрытие бугров. Уверенными, привычными движениями артиллерийский расчет приводил пушки в боевое положение: установили станины лафета, наводчики выискивали подобающую цель, а подносчики волокли к орудию ящики со снарядами. Легкому танку мощный 50-мм патрон не выдержать.
Командирский бронетранспортер тронулся. По броне рассерженно забарабанили пули. Передними колесами броневик съехал в яму, отчего кузов крепко тряхнуло. Натужно заработал двигатель, вытаскивая многотонную машину на дорогу. Впереди, вцепившись в башенный пулемет, боец, крепко и громко матерясь, выцеливал врага и стрелял в него короткими очередями.
Бронемашина, оторвавшись от колонны на значительное расстояние, торопилась по трассе Шауляй – Рига в сторону Елгавы. Впереди – грузовик, мешавший движению, за ним – артиллерийская прислуга. Поравнявшись с автомобилем, водитель бронетранспортера умело боднул трехтонку бронированным углом, заставив ее отскочить в сторону. Презирая свистящие вблизи пули, лейтенант высунулся из кузова. В этот момент перепугался даже раскаленный свинец и облетел стороной торчащую наружу голову. Но везение не может быть долгим. Судьба не любит, когда ее проверяют на прочность.
В руках Ивана – по «лимонке». Что-то зло выкрикнув перекошенным ртом, лейтенант размахнулся и швырнул гранату в пушкарей, приготовившихся к выстрелу, следом метнул вторую – в грузовик, перегородивший путь, и тотчас спрятался за бронированные борта. Первый взрыв начинил артиллеристов кусками раскаленного чугуна; второй подвинул грузовик, освободив часть пути. Шаркнув бронированным бортом по кузову грузовика, бронетранспортер устремился по освобожденной дороге, увлекая за собой бронеколонну.
До Елгавы оставалось пятнадцать минут на предельной скорости.
Елгава хорошо просматривалась издалека при десятикратном увеличении: из-за стройного ряда добротных строений виднелось трехэтажное вытянутое здание с конической башенкой по самому центру, в верхней части которой были установлены городские часы большого диаметра. Стрелки на часах показывали половину пятого утра.
Город казался вымершим, но реальность была иной. О том, что бронепоезд уничтожен, а моторизованная рота не сумела удержать бронеколонну, немецкое командование уже было оповещено и готовило разведгруппе «горячий» прием.
Из леса по колонне пальнула артиллерийская батарея. Один за другим разорвалось два снаряда, не достигнув цели. Потом жахнуло третье оружие – уже перелет! В ножницы берут, следующий снаряд накроет колонну.
– Прибавить скорость! – прокричал по рации лейтенант Чечулин, прекрасно осознавая, что колонна движется на предельной скорости, больше некуда! Того и гляди моторы разлетятся на бесформенные куски раскаленного металла. Но каким-то неведомым образом бронемашины сумели нарастить обороты и увеличили скорость.
На дороге у въезда в город стояла узкая будка КПП из красного кирпича; рядом по обе стороны – невысокие стены из песка, на которых были установлены два пулемета. Бронеколонну пулеметные расчеты встретили боевито – длинными очередями из тяжелых пулеметов. По броне зацокали тяжелые пули. Им в ответ зачастила 75-миллиметровая пушка с бронетранспортера и танковые пулеметы Дегтярева с бронемобилей. Мелкими осколками брызнула будка, похоронив под обломками двух укрывшихся караульных. Немного запоздало, влившись в слаженный оркестр, к стрельбе подключились легкие танки, разметав несколькими снарядами песчаные стены.
Пригнувшись, пулеметный расчет разбежался в разные стороны. С брони автомобилей заработали пулеметы, пуская в них короткие, точные очереди. До укрытия не добежали какой-то метр – выгнувшись от ударов пуль, уткнулись лицами в глинозем и слились с темной земляной поверхностью.
Поломав станковый пулемет гусеницами, бронемобильная колонна лихо въехала на окраину города. Впереди на перекрестке, укрывшись за бетонное ограждение, дважды по колонне пугливо пальнула зенитка. На следующем перекрестке, спрятавшись в глубоком окопе, в сторону приближающейся бронеколонны угрожающе повернулась башня танка-разведчика «Леопард»[167].
– Сворачивай! – выкрикнул лейтенант.
