Внезапно закапал мелкий дождь. Если уж он не был слепым, так уж точно с повязкой на глазах. За какие-то несколько минут он успел размочалить дорогу, превратив ее в сплошную грязь, и забрался туда, где, казалось, его быть не должно, – под брезентовый полог в кузове бронетранспортера, где на расстеленной шинели лежал капитан Галуза. Дождь порой капал на его лоб, щеки, собираясь в струйки, заливался за шиворот, но капитан старался не шевелиться, чтобы не причинить себе еще большую боль.
– Ваня, дай закурить, – попросил он.
Чечулин ловко скрутил цигарку, распалил табак неглубокой затяжкой и сунул ее в бледные губы Галузы. Григорий вдохнул дым глубоко, заполняя им легкие, так что тонкая бумага вспыхнула крохотным синим пламенем. Подержал табачный дурман в себе и, прикрыв глаза, выдул тонкую струйку. Из-под брезента на свежий воздух осторожно просачивался махорочный дым и тотчас исчезал, рассеянный встречным ветром. Лицо капитана ожило, слегка порозовело, стало заметно, что ему значительно полегчало.
Дальше дорога пошла ровнее – выбрались на шоссе. До Елгавы ехать минут тридцать или все сорок. Как бы там ни было – это рукой подать! Для бронетранспортера, это вообще не расстояние.
Лейтенант Чечулин, не отрываясь от перископа, всматривался в дорогу. О разгроме бронепоезда уже донесли самым высшим чинам, и немцы предпримут попытку остановить колонну на подступах к городу.
Ожидания оправдались сполна: километрах в трех показалась немецкая автоколонна с пехотой.
Иван включил радиопередатчик. Модулятор задал параметры волны, усилилась мощь излучаемого сигнала, в наушниках возник треск.
– Внимание! На дороге прямо к нам навстречу движется немецкая автоколонна. До них около трех километров. Иду на перехват, – сообщил в эфир лейтенант. – «Коробочки»[165], угостите фрицев всем, что есть!
– Есть, угостить! – задорно ответил командир четвертого экипажа легких танков.
– У меня для них хороший гостинец припасен, – в тон ему весело ответил командир второго танка. – Сейчас мы их порадуем!
– Ваня, помоги подняться, – вдруг попросил Галуза.
– Товарищ капитан, нельзя вам вставать, – запротестовал лейтенант. – У вас ведь только повязка.
– Ничего, я осторожненько.
Чечулин бережно поднял капитана под руки, и тот, проклиная свое бессилие, превозмогая усиливающуюся боль, приник глазами к перископу. Немного повернул внешний корпус, и плоские зеркала услужливо подкинули ему увеличенную картинку: колонна автомобилей, состоящая из восьми грузовиков, словно не замечая опасности, двигалась прямо на них. Первым в колонне ехал трехтонный грузовик Henschel 33D1, кузов которого был укрыт брезентовым тентом. За ним две тяжелые дизельные полноприводные машины – Büssing-NAG 4500S-1, а далее следовали пять полноприводных высокобортных грузовика Klöckner-Deutz-Magirus A3000.
Два легких танка громко, в течение одной минуты, выстрелили по колонне десятью осколочными снарядами прямой наводкой. Первые три снаряда улетели далеко в поле, брызнув у серого, запыленного горизонта комьями земли; остальные с едва заметным запозданием ударили по движущейся колонне. Грузовик, двигавшийся в голове, высоко подлетел от взрывной волны, разбросав немецкую пехоту по обе стороны дороги. Следующие два снаряда угодили в центр колонны, повредив кузовы трех грузовиков и покалечив перед и задние мосты.
– Так их, гадов! – мстительно произнес Галуза, продолжая в перископ наблюдать за действиями противника.
Немецкая автоколонна тотчас встала, перекрыв неширокое шоссе. Из фургонов, вооруженные противотанковыми ружьями и штурмовыми винтовками, расторопно повыпрыгивала на обочину целая рота немецких солдат. Прячась за неровности и кочки, пехотинцы заняли поперек дороги позиции, усилив их «косторезами».
Громыхнуло еще четыре прицельных танковых выстрела. Снаряды разорвались в конце колонны: осколками побили высокобортный грузовик; будто бы игрушку перевернули трехтонку, замыкающую колонну, а тяжелый полноприводный Büssing объяло сильным пламенем, быстро перекинувшимся на кабину. Громко хлопнул разорвавшийся бензобак, усилив горение. Со всех сторон истерично зачастили пулеметы. Прицельно и короткими очередями били автоматы.
С бронемобилей по остановившейся колонне грузовиков остервенело голосили пулеметы. Немецкая пехота, умело укрываясь от беглого пулеметного огня, рассредоточивалась по взрыхленному полю, короткими перебежками брала бронеколонну в полукруг. Главная их цель – танки. Галуза видел, как противотанковые ружья бьют по танкам с дальнего расстояния, но тяжелые бронебойно-зажигательные пули отрекошечивали от лобовой брони, разбиваясь на крохотные кусочки. У двух немцев, державшихся поближе, Галуза заприметил советские противотанковые ружья. Страсть немцев к противотанковому ружью Дегтярева понятна[166] – прицельная дальность в два раза выше немецкого и пробиваемость брони поэффективнее.
