Итогом же первого дня десантной операции стало уничтожение 49-ти орудий калибром от 210 до 280 миллиметров и детонация пороховых погребов в крепостях Чименлик и Седдюльбахир, по которым с плавбатарей в общей сложности выпустили 581 крупнокалиберный снаряд. Причем Чименлик окончательно добивали уже в потемках, после того как с азиатского берега ушел весь десант, ибо сражаться столь малыми силами с возможными подкреплениями турок виделось чистым самоубийством. Именно по этой же причине канонерские лодки и вооруженные десантными пушками Барановского бронекатера не теряли времени даром, уничтожая все обнаруженные плавсредства, которые впоследствии было бы возможно применить для переброски войск с одного берега пролива на другой. Какие-то небольшие рыбацкие лодки и баркасы расстреливали прямо на берегу. Что-то большее по размеру старались брать на буксир и топить, уже отведя от берега хотя бы на полкилометра. Немногочисленные же трофейные пароходики и катера уводили на буксире к стенам Килитбахира. Эту древнюю крепость, в отличие от Чименлика, пришлось брать штурмом, чтобы иметь под своей рукой достаточно сильное укрепление, с которого можно было контролировать движение во всем Чанаккале. Ну и соответственно реагировать на появление в границах этого города армейских частей противника. Тут с самой лучшей стороны показали себя 85-мм минометы, как сметшие со стен укрепления всю вражескую пехоту, так и принудившие к молчанию находившиеся во внутренних дворах крепости мортиры. Крови, конечно, пришлось пролить немало. Только здесь практически до нуля сточился один из батальонов морской пехоты. Но и потери противника оказались очень серьезными. Не менее тысячи турецких солдат погибли или попали в плен в стенах этого павшего укрепления. И примерно такое же количество было потеряно османской стороной на всех остальных местах сражений, в основном, когда те предпринимали неудачные попытки отбить занятые десантом батареи береговой обороны. Все же мужества солдатам османской армии было не занимать. Вот только для успешных действий против превосходящих сил и современного вооружения одного мужества было совершенно недостаточно. Тем не менее, погибая, они также наносили невосполнимый урон русской добровольческой бригаде морской пехоты, на плечи которой легло исполнение именно этой части гораздо более обширного плана. Теперь же оставшимся в живых морпехам предстояло строго противоположная миссия — удерживать за собой весь европейский берег пролива до самого окончания войны. А чтобы никто лишний не смог бы вмешаться в грядущее противостояние, уже ближе к пяти часам дня активно трудившиеся на подходах к проливу бывшие «Буг» и «Дунай», некогда служившие минными заградителями в Черноморском флоте, завершили установку шести сотен мин, намертво закупорив Дарданеллы для судоходства. Естественно, предварительно позволив, как пройти в пролив каравану плавбатарей с судами снабжения, так и вернуться парочке «Эльпидифоров» вывезших раненых бойцов и пленных для передачи на дрейфующий неподалеку плавучий госпиталь российского отделения Красного креста. Благо подходящие места установки мин и глубины были определены еще многие десятилетия назад при разработке операции по захвату проливов Российским императорским флотом.
Да, этот непростой, но жизненно необходимый, ход начисто прерывал на неопределенное время львиную долю морской торговли Российской империи. Однако альтернатива возможного прохода проливом кораблей того же Королевского флота или же Кайзерлихмарине виделась куда более неприемлемой. К тому же, у казны, и не только казны, появлялась неплохая возможность подемпинговать на внутреннем рынке в плане выкупа у зерноторговцев солидной части собранного в черноморских портах для вывоза за рубеж зерна по более чем привлекательным ценам. Деньги, конечно, деньгами и про потребность пополнения государственного бюджета никто не забывал. Но на носу маячило начало большой войны в Европе и запасы того же продовольствия прежде всего следовало пополнять в своих собственных закромах, дабы избежать в будущем возможной проблемы нехватки продовольствия.
