Принимая во внимание тот факт, что от места дрейфа флагмана Николая Николаевича до наиболее удаленных батарей береговой обороны было не менее 18 миль, война обещала разродиться первыми выстрелами не ранее 5 часов утра. Этого времени как раз было достаточно для «Эльпидифоров», не способных дать свыше 10 узлов скорости, чтобы преодолеть данное расстояние против весьма сильного встречного течения. Конечно, при большом желании виделось возможным управиться и на полчаса раньше. Однако тут начинала играть свою роль ночная тьма. Никто попросту не смог гарантировать удачную высадку десанта в условиях кромешной тьмы. Потому первым партиям морпехов надлежало ступить на землю врага одновременно с появлением на небосводе первых же лучей восходящего солнца. И катерники справились с поставленной задачей более чем неплохо, тогда как более крупные «Эльпидифоры» кое-где несколько выбились из намеченного графика.
Где-то эти мелкосидящие десантные корабли были вынуждены застывать метрах в сорока-пятидесяти от берега, когда их кили начинали скрести о морское дно, так что бойцам приходилось продолжать путь на своих двоих, находясь, где по грудь, а где и по шею в воде. В других местах они спокойно приставали к никем не охраняемым деревянным пирсам, которыми доселе активно пользовались местные рыбаки. Но лишь у города Чанаккале один из них подвергся обстрелу артиллерией со стороны крепости Чименлик, тогда как остальные словили в свои стальные борта лишь редкие ружейные пули. Да и то не все.
А пока повсеместно нарастала ружейная стрельба, избавившиеся от пассажиров катерники приступили к тому, для чего собственно и создавались их небольшие торпедоносные кораблики. Так первая тройка выпустила все шесть своих торпед четко в борт стоящего в порту Чанаккале старого броненосца «Асар-и Тевфик», на отлично выполнив ту работу, кою не вышло сделать торпедным катерам «Синоп» и «Чесма» времен последней русско-турецкой войны.
Относительно недавно капитально отремонтированный немцами и перевооруженный скорострельной артиллерией «Асар-и Тевфик» представлял собой немалую угрозу для любого корабля эскадры Протопопова. По сути, данный броненосец являлся вторым по степени опасности кораблем Османского флота. Однако внезапность нападения и слабая выучка экипажа сделали свое грязное дело. Получив практически одновременно четыре подводных пробоины, он всего за пять минут завалился на правый борт и практически полностью скрылся под водой на месте своей последней стоянки. Лишь стволы трех орудий цитадели левого борта остались торчать над поверхностью, указывая точное место гибели старого корабля. Правда, после такого громкого заявления о своем триумфе катерникам пришлось срочно ретироваться куда подальше, уходя от огня открытого с бортов трех стоявших тут же миноносцев. Особенно сильно в деле обстрела неожиданно свалившегося на голову врага упорствовал экипаж весьма крупного контрминоносца «Ярхисар» поскольку артиллерийское вооружение его двух меньших собратьев не выдерживало никакой критики. И что было обиднее всего, не только канонерки, а даже вооруженные «Эльпидифоры» могли бы играючи разобраться с данным корабликом, расстреляв того из куда более тяжелых орудий. Однако путь им преграждали две тяжелые пушки установленные непосредственно в крепости Чименлик и контролировавшие проход в сторону Мраморного моря. Это мелким, быстрым и юрким торпедным катерам подобные мастодонты ничего не могли сделать в силу медлительности наводки и заряжания. А вот более крупные корабли, из числа находящихся под командованием Протопопова, могли пройти их позиции, лишь получив в свои борта по паре многосоткилограммовых взрывающихся «подарочков». Именно для борьбы с ними, а также в целях уничтожения имеющихся у османов мортир, к проливу были доставлены четыре несамоходные плавбатареи, некогда бывшие броненосцами береговой обороны Балтийского флота.
